– Тсс, детка. Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Я же с ума по тебе схожу, Эрика. Я не испорчу тебя… пока твоя нога не ступит на земли Анмара… – в момент, когда он грубо сжимает мои груди вместе, мне становится действительно жутко и страшно, но и сопротивляться я толком не могу, плотно прижатая его телом к стеклу. Я и понять ничего не успеваю, как острая боль врезается в шею и мгновенно отпускает – порванное колье, стоимостью в миллионы рвется, когда Ильдар тянет его на себя, в тот миг, когда что-то отвлекает его от приставаний к дочери его лучшего друга. Едва ли не падаю, пошатнувшись на каблуках… поднимаю взгляд, и за секунду до того, как услышать глухой удар и звук костного хруста фокусирую взгляд на Джейдане: одной рукой он сжимает шею Ильдара, другой заезжает ему сжатым кулаком по носу. Вены вздуваются, рукава рубашки по локоть закатаны. Пришел метить свою «территорию»?

Первый удар пришелся на челюсть. Невозмутимый вид, и, казалось бы, ноль эмоций на лице художника: лишь бугрящиеся желваки поверх линии челюсти выдают его ярость и жажду прикончить Ильдара на месте.

Я не знаю, как мне реагировать на все это, самое время остановить Джейдана, пока он не раскроил голову Ильдара об стеклянную стену, но внезапно происходит то, что пугает меня даже больше «ядовитого любовника».

Выстрел. Много выстрелов. Целый залп снарядов, пробуждающих в теле адскую дрожь и позывы к истошному рыданию, которому позволила себе вырваться четырнадцать лет назад и навсегда утратила способность плакать.

Выстрел за выстрелом… куда-то в воздух. А у меня такое чувство, что палят по моему сердцу, оставляя после себя сквозные дыры с рваными краями. Шесть дыр. Равное количеству членов моей семьи, которую я потеряла.

И последняя, контрольная дыра – в самый эпицентре, в честь мальчика, который спас меня и не выжил.

Откуда эти выстрелы? Кто опять решил напасть на нас в разгар столь чудесного события? Паническая атака блокирует мое логическое и рациональное мышление, задыхаясь, я бегу прочь, сама не замечая, что преодолела уже метров сто и оказалась на открытой парковке с задней стороны отеля… не знаю, сколько бы еще бежала на высоченных каблуках, наверное бы до Гранд-Каньона, если бы не споткнулась, и не начала падать… от разодранных об асфальт коленок меня спасло только то, что я уперлась ладонями в капот серого кабриолета, и в отражении его глади увидела сноп переливающихся и искрящихся всеми цветами радуг искр.

– Это… это… это… – истерично и судорожно выдыхая, шепчу я, не зная, то ли мне смеяться, то ли плакать.

Боже, мне никогда не победить эту фобию. Это просто сильнее меня. Сотрясаясь всем телом от ужаса, и все еще до конца не понимаю, что я в безопасности, и чьи-то сильные руки вновь обхватывают меня, но я мгновенно врезаюсь кончиками пальцев в крепкое предплечье, обтянутое рубашкой и наклоняясь, вонзаю в кожу Престона, прямо через ткань свои острые зубки, не намереваясь сейчас его к себе подпускать.

Никого. Никого не хочу видеть в такой момент, когда на меня вновь падает небо яркими рассыпающимися огненными вспышками.

Джейдан

Я не чувствую боли, когда обезумевшая от ужаса девчонка впивается зубами и ногтями в мои плечи. Меня раздирает ярость, взрывается, клокочет всеми оттенками алого, дублируя цвет ее бл*дского платья. Если бы Эрику не трясло так сильно, я бы снова подумал, что она ведет какую-то новую глупую игру, испытывая сорванные грани моего терпения.

– Угомонись, – металлическим тоном приказываю я, отдирая от себя ее руки и крепко сжимая запястья за спиной. Она не реагирует на требование, с силой ударяя лбом в мою грудную клетку. Рычит и шипит, как сумасшедшая. Дикое поведение Рики не поддается моему пониманию. Удерживая руки за спиной, я стальным захватом впиваюсь пальцами в точеные заострившиеся скулы, поднимая ее голову.

– Успокойся, сейчас же, – яростно кричу я, но Эрика извивается, как змея, пинаясь и выкручивая собственные руки в попытках освободиться. В глазах неподдельный ужас и гнев, губы дрожат, смертельная белизна разливается по охваченному диким гневом лицу. В глазах, распахнутых, сверкающих ярче взрывающихся фейерверков над нашими головами, отражается чистое безумие. Прозрачная бирюза темнеет до насыщенного ультрафиолета, уничтожая напрочь последние капли моего самообладания.

– Какого хрена ты творишь, Доусон? Ты свихнулась? – рычание вырывается из груди одновременно с ее высвободившейся ладонью. Она заносит руку, ударяет по щеке и оставляет борозды на моей брови от острых коготков. Оглушенный и потрясённый, я ненадолго ослабляю хватку, и этого оказывается достаточно, чтобы она вырвалась и вонзила в мою шею ногти другой руки, со всей силы ударяя коленом в пах.