— Угадай, Шайтановское отродье, — брызгая слюной, шипит он. — Выкуси, уебок. Давай стреляй. Я все равно не жилец. Брату привет передай, скажи, что я жду его с нетерпением. Ты же их всех угробишь. По одному. Как слепых котят. Идиоты… — я хватаю ублюдка за глотку, сдавливая до хруста, он впивается потными скользкими пальцами в мое запястье, дергаясь и задыхаясь.

— Код, мразь, — по слогам произношу я, надавливая сильнее.

Лицо Видада багровеет, запах его мочи бьет по обонятельным рецепторам.

— Что ты делаешь, Джамаль? Прекрати! — слышу я отчаянный вопль Эрики, доносящийся до меня сквозь плотный туман ярости.

Немного ослабив хватку, я поднимаю голову, замечая, как один из солдат грубо заламывает ей запястья и толкает на камни лицом, прижимая дуло автомата к виску.

— Отставить. Отпустить, — отдаю резкий приказ, и оперативник отступает назад, убирая оружие от головы Эрики. — Иди сюда, агент Доусон, — не меняя тона, бросаю я, наблюдая, как она встает, отряхиваясь от грязи и песка. Испепеляющий взгляд прикован ко мне, заколка свалилась, спутанные волосы рассыпались по плечам, на лице ссадины, появившиеся после грубой попытки солдата угомонить ее. — Иди, не бойся, — машу я зажатым в руке пистолетом.

Она и не думала бояться. Не за себя. Идет бесстрашно, ни разу не оступившись, не опустив голову, с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. Черт возьми, женщина, ты прекрасна. Грудь сдавливает тисками, пока я смотрю в горящие яростью голубые глаза. Проклятье! Сжимаю зубы и, прищурив глаза, перевожу взгляд на задыхающегося Видада. Кажется, я знаю, какой код он установил на файлы, способные привести к международному военному конфликту, окажись они в руках другой стороны.

— Это она, да? — негромко спрашиваю я, испытывающе глядя в обезумевшие глаза Видада. Белки покраснели от лопнувших сосудов, лицо покрылось темными пятнами. Видад захрипел сильнее. — Я тебя понял, — холодно киваю я и, приставив дуло ко лбу ублюдка, спускаю курок. Грохот выстрела поднимается вверх, отражаясь многократным эхом от скал, спугнув небольшую стаю птиц. Ему вторит отчаянный женский крик. Расслабив пальцы в тактических перчатках, я отпускаю горло ликвидированного объекта, и его тело ударяется о землю с глухим звуком. Бесстрастно взглянув на раскинувшуюся мертвую тушу с ровной дыркой во лбу и выпученными глазами, ставлю кольт на предохранитель и убираю в кобуру, закреплённую на поясе.

— Нет! Нет! — кричит Эрика, бросаясь на меня.

За спиной оживляются снайперы, вскидывая оружие.

— Отставить. На двадцать шагов назад, — четко приказываю я и успеваю перехватить запястья девушки, прежде чем она вцепится когтями в мое многострадальное лицо.

В одной руке по-прежнему зажат спутниковый телефон, и держать бьющуюся в истерике и гневе Эрику не так-то просто. Она показала мне свою отличную физическую подготовку еще на парковке в Вегасе. Но тогда я действовал вполсилы, иначе от нее живого бы места не осталось. Я сражался с женщиной, а не спецагентом, сейчас роли немного изменились.

— Не дёргайся, Рика. Тихо, — рявкаю я, скручивая запястья девушки и заводя их ей за спину таким образом, что она оказывается плотно вжатой в мое тело.

Уверен, сейчас ей не до эротических фантазий и мыслей, и мне тоже, если честно, но чем меньше простора для маневра, тем лучше. Я не хочу, чтобы она себе навредила. Она отчаянно дёргается, шумно дыша сквозь стиснутые зубы. Волосы упали на лицо, в глазах полыхает ненависть. Такая ты мне тоже нравишься, Эйнин. Я держу ее крепко, не сводя с покрасневшего от гнева лица настойчивого пытливого взгляда, терпеливо выжидая, когда она успокоится и поймет, что сопротивление нелогично и бессмысленно.

— Плюнешь в меня, я тебя ударю, — жёстко предупреждаю я, предугадав задуманное Эрикой неразумное действие.

— Отпусти меня, сукин сын, — рычит она, откидывая голову назад и глядя на меня с бесстрашием, которому позавидовал бы развалившийся на земле покойный Видад.

— Ты правда думала, что будет иначе, Эйнин? — склонив голову, вполголоса спрашиваю я. — Или считаешь, что твой приятель не заслужил приведенного в действие приговора?

— Кто судил его? Покажи мне решение!

— Он предатель, агент Доусон, вступивший в сговор со спецслужбами другой страны и планирующий передать секретную информацию с целью подрыва репутации правителя Анмара и создания международного конфликта. И это не вершина преступлений, которые он совершал на территории не только королевства. Тебе правда жаль его? Думаешь, он заслужил снисхождение? После всего, что случилось с тобой, твоими подругами и другими девушками в «Шатрах Махруса». Ты уже забыла маленькую Эмилию?

— Не смей мне говорить о справедливости. Ты чудовище, Джамаль Каттан. Давай же, убей нас всех. Чего ты ждешь?

Сильнее сжимая хрупкие запястья, я дотрагиваюсь указательным пальцем в перчатке до кольца, которое она надела, несмотря на всю свою ненависть. Непроизвольное, инстинктивное желание носить на себе напоминание обо мне. Мы оба знаем, что значит, когда женщина надевает кольцо мужчины. Она хочет принадлежать ему, выбирает его, принимает и покоряется.