Если в душе творца радость — он пишет солнце, колосящиеся леса и цветущие поля, смеющихся детей и счастливых влюблённых, держащихся за руки, если горе — он пишет черный лес, бушующий океан, сцены грядущих катастроф, а если в его сердце тоска — он пишет девушку, которую потерял. Снова и снова… Но ни одно изображение не вернет ему ее. Я создал музей, бесчисленное собрание копий голубоглазой красавицы, которой сказал однажды, что ей никогда не стать оригиналом.
Вот такая ирония, Эйнин. Теперь твои копии смотрят на меня с каждой картины смеющимися, ненавидящими, обвиняющими глазами, бездонно-лазурными, хрустально-чистыми, прекрасными, совершенными и такими же непостижимыми, как в нашу первую встречу… а я безумно хочу вернуть оригинал.
Поднимаю взгляд к ожесточённому бледному лицу Эйнин, к чётким выразительным чертам, точеным скулам. Мне говорили, что в саду дворца, который аль-Мактум построил для своей первой жены, сохранились многочисленные скульптуры, в точности повторяющие облик потерянной возлюбленной. Никто не знает, кто являлся создателем, но по одной из версий — сама Малика, но не из тщеславия, а из желания заставить мужа на каждом шагу видеть ее облик. По другой версии — обезумевший от горя король нанял скульптора и приказал создавать гипсовые копии по оставшимся фотографиям Малики, а когда тот закончил, убил его, потому что лицо жены короля имеет право видеть только он сам. Но никто бы даже подумать не посмел, что скульптуры Малики в своём саду создал сам монарх, воссоздавая из глины и гипса трагически погибшую жену; что долгими бессонными ночами суровый король использовал единственный действенный способ временного облегчения боли, гнева и вины, которые точили его сердце.
Я знаю, он виновен. Правитель всегда несет ответственность за то, что происходит в его стране и в собственной жизни. Эту часть легенды я не успел рассказать Эйнин. Уверен, что ей бы понравилось продолжение. Красиво и печально. К сожалению, мы часто приносим боль и страдания тем, кого должны любить и защищать.
Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их.
Не касайся…
Одно нарушенное правило неизменно ведет за собой другое. Жизнь — замкнутый круг совершенных ошибок и извлечённого из них опыта, взлеты, падения, преступления и наказания, рождение и смерть… Если бы грех был горьким, никто не спешил бы попробовать его. Если бы красота не вызывала зависть, никто не стремился бы уничтожить или запятнать ее. Разрушение, как созидание, оборотные стороны одной медали. Мы бы никогда не узнали счастье, не испытав страдание и боль. Противоречие жизни состоит в том, что рано или поздно человек разрушает себя сам, хотя пришел в этот мир совсем для другой цели.
Я слишком молод, чтобы заглядывать так глубоко. Здесь и сейчас меня интересует противоречие девушки, запечатленной на холсте. На этот раз ее колдовские глаза не смотрят на меня. Опущенные ресницы отбрасывают длинные тени на бледные щеки, на полных чувственных губах нет ни тени улыбки. Горячий ветер пустыни нещадно рвет ее волосы, выдергивая из-под опущенного на плечи никаба. Она обхватывает себя за плечи, словно защищаясь от буйства стихии, но не сгибается, крепко стоит на ногах, выдерживая обжигающие порывы ветра. За спиной бушует песчаная буря, пыльной завесой закрывающая раскалённое красное солнце, оттенок которого один в один дублирует цвет крошечных рубинов, инкрустированных в перстень, мрачно поблёскивающий на правой руке Эйнин. На оттиске кольца изображена змея, обвивающая серебряную лилию — это ее глаза смотрят на меня кровавыми рубинами, предостерегая или рассказывая другую не менее жестокую историю, чем та, что случилась с нами.
Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их.
Если бы можно было отыграть события назад, я прикоснулся бы к тебе ещё в галерее. Не позволил бы уйти. Я не жалею о том, что дотронулся до тебя, моя вина лежит глубже. Я удержать не смог, узнать вовремя, когда у меня ещё был шанс вытащить тебя из мясорубки судьбы, в которую мы оба угодили. А теперь мне остаётся только ждать подходящего момента, создавать новые возможности взамен упущенных… Мысль ускользает, оборванная вибрацией гаджета в нагрудном кармане рабочей рубашки.
— Кто там еще, — раздраженно говорю вслух, доставая телефон и отпечатком пальца снимая блокировку с экрана.
«Нужно срочно встретиться», — читаю сообщение со скрытого номера.