Наши взоры переплетаются под ритм начальных аккордов горячего сердечного танго. По всему телу распространяется жидкое пламя, наполняя вены распаленной магмой. Каждая клеточка тела горит знакомым огнем, а сердце заходится и щемит в груди, пространства которой ему становится вдруг чертовски мало.

Мягко проведя языком по нижней губе, с придыханием любуюсь Миром.

Легкие пустеют, словно вижу его в первые. Так происходит каждый раз, если мы не виделись весь день. И не потому, что я обезумевшая фанатка собственного мужа. Причина в ином: слишком хорошо помню, что могла потерять его. Навсегда. Та чертова пуля могла оказаться не холостой, и запросто бы достигла его сердца, пройдя насквозь. После разговора на острове, когда Амиран ввел меня в курс операции «Ястреб», пистолет во втором обнаруженном тайнике клетки зарядили имитационными патронами, внешне практически не отличающимися от оригинальных боевых.  Но в момент, когда мы трое стояли на краю обрыва, я не была уверена в том, что Эва не заметила подмену, проверив обойму.

Даже сейчас, когда все самые главные страхи и опасности позади, я все равно помню: ценить нужно каждый «банальный» миг, когда ты просто можешь видеть лицо любимого человека. Заглянуть в его льдистые глаза, увидеть в них свое отражение. Наощупь изучить все эмоции, испытанные им за день, ощутить гладкость и шероховатость кожи.

Для абсолютного счастья не нужно много. Иногда это просто его лицо, в котором заключен целый Мир.

 Немного уставшее, загруженное. Порой помятое, несмотря на то что чертовски мужественное и привлекательное. Заметить растрепанные волосы, которые он наверняка не раз потянул во время напряженного совещания. Морщинки, свидетельствующие о том, что на плечах Амирана лежат решения, которые являются довольно весомыми для целого королевства или ряда стран.

Пусть так, пусть сегодня он работал до красных глаз и легкой синевы под глазами. Мой муж восхитителен даже в таком виде. Если чему-то и научил меня этот ад, через который нам пришлось пробежать по выжженным и испепеленным землям — так это ценить каждый миг, проведенный в гармонии, здравии и совместном творении нашей семьи, жизни, реальности.

— Я спасу тебя от приступа трудоголизма, — мурлыкающим тоном объявляю я, в то время как Амиран заканчивает очередной видео звонок.

Наконец, муж отключается от назойливого собеседника, снимает беспроводные наушники, но не спешит закрывать свой чертов ноутбук.

— Когда-нибудь я сожгу его, можно? — надменно и яростно киваю в сторону его макбука.

— Потрясающе выглядишь, — умудряясь одной рукой что-то печатать, муж проводит по моему телу сталкерским взором, оставляющим на моем теле красные точки, нуждающиеся в его незамедлительном внимании и прикосновениях.

— Мне нужно закрыть пару срочных дел, сладкая. Буквально двадцать минут. Не откажусь сегодня от спа-ночи. Ты можешь подождать меня у бассейна, — внутри я медленно закипаю, проклиная Амирана за привычку так много работать.

Ну уж нет, чертов трудоголик, твоя смена на сегодня закончена.

— И я весь твой.

— Нет, не нужно, — быстро преодолевая расстояние между нами, я бесцеремонно, но мягко закрываю его ноутбук легким движением кисти.

— Твой рабочий день закончен, Мир. И мне нужно кое-что сказать тебе, — нежно напоминаю я, обхожу его кресло и встаю за необъятными плечами мужа.

Спускаю с них расстегнутую рубашку, оглаживая окаменевшие и сильные мышцы. Провожу ноготками по шее, снимая усталость рабочего дня и все накопившееся напряжение. Запускаю ладони в всклокоченные волосы Рана, ласково массируя кожу головы. Мир мгновенно откидывается назад и с шумом выдыхает — знаю, как он балдеет от моих действий. Мои руки скользят по его скулам, губам, спинке носа…ни одна лицевая мышца не остается без моего прикосновения и ласки. В конце концов, накрываю его глаза, когда Мир прижимается макушкой головы к моей груди, поднимая тем самым иллюзорный белый флаг в этой битве.

  — Так, моя женщина, ты не понимаешь, что письмо действительно важное? — Ран снова тянется к ноутбуку, но я знаю, что сейчас он уже просто со мной играет. Мужу до смерти плевать, что его сообщения ждет ряд высокопоставленных и серьезных персон. Иногда он любит, когда я настойчиво его соблазняю и, не сдаваясь, иду к цели.

Этот мужчина обожают инициативность, насколько бы вечно нападающим хищником он ни был. Иногда я беру роль развратницы и приставучки на себя.

— Жизнь тебя ничему не научила?  — слегка отодвинув его кресло, я встаю перед Миром и опускаюсь ягодицами на стол. Непрерывная визуального контакта, поддеваю его подбородок.

Медленно раздвигаю колени, поставив носочки на подлокотники его стула. Кисти рук опираю на рабочие бумаги, полностью блокируя к ним любой доступ. Распахнув полы халата, плавно изгибаюсь всем телом.

— Черт, tatlim, — на низких вибрациях выдыхает муж, как только я застываю перед ним в призывной и приглашающей позе.