– Словно ты способен хранить верность, – презрительно кривит губы обиженная крошка, а в широких зрачках горит надежда, даже мольба. Увы, детка. Я не тот герой, о которых мечтают невинные принцессы. Притворство и лицемерие не про нас, Пикси.

– Нет, не способен, – парой слов я без сожаления разбиваю ее розовые очки. – Я говорю не о нашем с тобой будущем. Мои светы могут пригодиться тебе в долгожданном браке с «горячим» Фейсалом аль-Рахимом.

Взлохмаченная, растерянная Энджи смотрит на меня блестящими глазами, в которых собираются слезы. Она отворачивается, чтобы скрыть их. Моя гордая Пикси не любит показывать боль.

– Иди на хрен со своими советами, Мердер. Пичкай ими своих шлюх.

– Мои шлюхи не нуждаются в советах, да в разговорах в принципе.

– Ты омерзителен, – выплевывает Энджи. Подавшись вперед, я хватаю ее за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.

– Нет, не омерзителен, – утверждаю с легкой улыбкой. – Ты влюблена в меня по уши и умираешь от ревности. А еще тебе дико страшно, что наш маленький секрет вскроется, и ты никогда больше меня не увидишь. Но будем откровенными, Пикси – ты сама меня соблазнила.

– Удобная позиция, – уязвленно фыркает Энж.

– Я никогда не делаю ничего, что неудобно мне. Сейчас мне неудобно сидеть со стоящим колом в джинсах. И если ты не хочешь поработать своим болтливым ртом над этой проблемой, нам лучше разъехаться по домам.

– Ты предлагаешь мне отсосать? – недоверчиво восклицает Пикси, словно я потребовал у нее что-то сверхъестественное и невозможное.

– Ты против? – непринужденно уточняю я, надавливая большим пальцем на полную нижнюю губу.

– Ты подонок, Мердер, – взбешенно шипит она. Пикси явно против, а жаль.

– Тоже мне открытие, – ухмыляюсь я. Запустив ладонь в шелковистые локоны, сжимаю белокурый затылок, максимально сближая наши лица. – Ты знала, что я подонок еще до того, как позволила стащить с тебя трусы.

– Я не понимала, что делаю, – оправдывается Пикси.

– Удобная позиция, – возвращаю Энджи ее же колкость. Она поджимает губы, глядя на меня с вызовом. – Жить по полной, без ограничений и тормозов. Разве это не твой девиз?

– Мой, – кивает Пикси. – Но я не забываю в какой стране живу, Мердер. Я не совсем двинутая, чтобы не понимать, какими могут быть последствия.

– Трусиха, – наклонившись, веду кончиком носа по ее виску. – Притворщица и лгунья. – бл*дь, как же она пахнет. Как райская пыльца с отрезанных крыльев. Как самый смертный грех, за который нам уготован ад, но мне плевать на адское пекло, если мы попадём туда вместе. А если нет, я потащу ее за собой на привязи. – Твоя сестра была смелее.

– А я хитрее, Мердер. Я не побегу за тобой.

– Нет, ты побежишь от меня, но у тебя ничего не выйдет, Пикси, – обещаю я, крепче сдавливая ее затылок. – Тебе не убежать от меня, ангел, – мои губы накрывают ее, но это не поцелуй, нет. Я пью дыхание Энджи, ее волю и ее сомнения. Мой персональный ад и дьявольский наркотик, пробуя который невозможно думать ни о чем, кроме божественного кайфа. – Я ещё не сделал с тобой и десятой доли того, что хотел бы, – признаюсь приглушенным шепотом.

– Скажи мне то, что поможет мне пережить эту ночь и не сойти с ума, – моргнув, она с неожиданной уязвимостью смотрит мне в глаза. – Не веди себя так, словно я пустое место, очередная девка, которую ты поимел. Я знаю, что имею для тебя значение.

– Если знаешь, тогда зачем слова? – хрипло спрашиваю я, поглаживая ее щеку.

– Пожалуйста, – зажмурившись, умоляет Анджелина. Маленькая стыдливая трусиха. Для тебя все это слишком, да?

– Скажи мне, Мердер.

– Ты незаменимый элемент для моей матрицы, Пикси, – произношу первое, что приходит в голову.

– Мне всегда нравилось думать, что мое прозвище связано с феями.

– Мелкими и вредными?

– Красивыми…

– Ты такая, Пикси, – киваю, трогая ее губы.

– Такая, как десятки других, – подхватывает она с горечью. – Чем больше пикселей содержит изображение, тем более оно детально. Я помню – ты программист, а не романтик.

– Попробую иначе, – улыбаюсь я, оценив ее остроумие. – Мне дико хочется тебя целовать, Энж. Не только губы, а всю, каждый миллиметр кожи. Я мог бы делать это часами, сутками, неделями. Мне бы не наскучило. Никогда не наскучило.

– Спасибо, Коулман, – открыв глаза, она благодарно улыбается. Ее взгляд проясняется, но тут же темнеет, когда Энж замечает подсохшие раны после неравного боя кулака и зеркала.

– Что с твоей рукой? – схватив мое запястье, она обеспокоенно осматривает разбитые костяшки.

– Переусердствовал с боксерской грушей.

– Ты врешь.

– Ты вроде хотела покурить? – достав из автоматически открывшегося ящичка пачку сигарет и зажигалку, протягиваю их Энж.