— Как можно верить гарантиям лжеца и насильника? — в глазах девушки полыхает воинственный огонь.

— Придется, поверить, Тея, — снисходительно ухмыляюсь. — Я могу быть, как палачом, так и защитником. Тебе выбирать.

— Я могу обдумать твое предложение?

— О чем ты собралась думать, детка? — искренне смеюсь я, потрепав ее по щеке. — Кроме меня никто не вытащит твою красивую задницу из дерьма, в которое ты угодила по собственной дурости. А теперь пошла прочь, — указав на дверь, резким тоном бросаю я. — В отличие от тебя, мне действительно есть над чем подумать.

Алатея

— Так забавно, что ты грубишь мне и в то же время не сводишь с меня глаз, — медленно подбираюсь вплотную к Леону, всем своим видом бросая ему вызов и демонстрируя тот факт, что не собираюсь постоянно «глотать» его приказной тон.

Я не подопытная крыса, забыл? Если назначил меня на роль жены, то относись соответствующим образом.

— Ведите себя достойно, господин Голденштерн. Вы, как ни крути, джентльмен и представитель голубых кровей, — скользнув взором от его бровей до губ, бросаю взгляд из-под полуопущенных ресниц, ощущая вибрирующее напряжение, парящее между нами.

Губы Леона кривит легкая снисходительная усмешка, словно из всего мною сказанного, он услышал лишь одно слово — «Господин».

Я не могу молчать, не в моем это характере. Уж не знаю, какой была та Алатея, давшая ему клятву любви и верности при заключении брака. Пусть привыкает к новой версии меня.

— Моя девочка, — он резко накрывает часть моего лица ладонью. С мгновение, мне кажется, будто он хочет хлопнуть меня по щеке. Вместо этого, Леон благосклонно поглаживает яблочки моих щек костяшками пальцев, рассматривая меня словно я — породистая кошка с родословной и документами, представленная на выставке.

Но по крайней мере, не псина.

И не подопытная крыса, на которой можно ставить опыты.

Это был первый и последний раз, когда я позволила ему подобное.

Если честно, я до конца не осознаю, под воздействием чего находилась. Но голова после этого дерьма жутко раскалывается и мне нужно поспать.

С зажатыми извилинами внутри своей измученной черепушки, я направляюсь в спальню. Нет ничего приятнее, чем растянуться на чистой постели с хрустящими простынями, благоухающими, как Эдемский сад. Лавандовые ноты приятного кондиционера для стирки успокаивают, усыпляют, мягко уносят меня в царство Морфея несмотря на то, что после вмешательства Леона и его подпевалы-доктора, голова моя ощущает себя так, словно по ней прошлись скальпелем без наркоза.

Я погружаюсь в глубокий, размеренный и цветной сон. Всем своим существом ощущаю, как улетаю в другое пространство, измерение и время. Пробираясь сквозь пушистые облака фантазий, оказываюсь там…там, где уже словно когда-то была.

Я вижу себя маленькой, легкой, невесомой. Опускаю взор на свои ладони, сжимающие красивый шар, своим внешним видом напоминающий Землю. Кажется, что держу в руке целый мир, ощущая всю его силу и мощь.

Оторвав взгляд от сферы, рассматриваю пространство: я нахожусь в больнице. Врачи в белых халатах перебегают из кабинета в кабинет и не замечают меня. Интуитивно, чувствую, куда мне нужно отправиться и какая именно дверь мне нужна.

Я даже знаю, что меня там ждет. Точнее, кто.

Картинка так резко размывается. Пытаюсь собрать ее воедино, но сон, или воспоминание, все время ускользает. Почему я вижу мальчика в больнице? Он чуть старше меня и у него красивые серые глаза. Прозрачные, как выглядела бы пологая гладь озера из жидкого серебра.

Такие знакомые глаза. Я узнаю их из тысячи.

Такой странный сон. Почему я вижу Лео маленьким?

— Почему ты здесь? Кто ты? — спрашиваю у мальчишки. — Тебе тоже нужно лечение?

— Операция. Сложная операция. Возможно, я скоро умру, — коротко отзывается он.

— Тебе страшно?

— Наверное. Мне бы не хотелось умирать. Я еще столько всего не сделал.

— Тогда ты не умрешь, — обещаю ему я, передавая землю в его руки.

Затем резко переношусь внутри сна в поле. Оно круглое, как гоночный трек, по которому без остановки едут машины. Пахнет маслом и бензином. Я откидываюсь на мягкую траву и смотрю на небо, наблюдая как надо мной проплывает стая мотыльков…крупных, с голубыми крыльями. Целая стая бабочек.

Мотылек, мотылек, мотылек.

«Если хочешь сохранить глянец на крыльях бабочки, не касайся их», — звучит в голове женский голос, а потом слышу, как книга закрывается. Что это за книга? И что за женщина читает мне эту книгу? Моя мама читала мне?

Я пытаюсь найти эту книгу в поле, и наконец, нахожу ее. Беру в дрожащие руки, совершенно четко ощущая внутри, что эта книга — дверь в мои воспоминания. Настоящие воспоминания, осталось лишь открыть ее.