- Я этого не знала, – шепчу я, складывая ногу на ногу.
- Бекка, ну не переживай. Все люди разные. Псих же не он, а его отец. – многозначительно протягивает Кайл, маня к себе прибежавшего Зевса. Пес радостно бросился в объятия брата, и я дотянулась рукой, чтобы прикоснуться к его теплой шерсти.
- Если бы ты знал его, ты бы не говорил так.
- А выглядит он хорошо: пиджак, рубашка и все такое. Может мне тоже в братство податься?
- Посмотри на Гидеона и Тристана – ты тоже хочешь стать таким уродом? И Коула…я боюсь представить, что там твориться. – перед глазами теперь уже всплывает склад с наркотиками и оружием.
- И из – за мамы и папы не парься, – подытожил брат, потрепывая за уши Зевса. – Ты их видела? Кому важно их мнение? Забей и все.
- Тебе легко говорить. Ты - гордость нашей семьи.
- Ну ты же еще все покажешь? Я уже замечаю, что ты стала лучше. После того, как я… - он осекся, имею в виду, свой болезненный случай. – Да и к тому же: у тебя есть я. И ты всегда будешь моей маленькой сестренкой. Какой поступок бы ты не совершила.
Ты просто не знаешь всей правды.
- Спасибо, Кайл. Я даже готова пожелать вам с Кендал счастья и послать в вашу с Кендалл сторону миллионы розовых и плюшевых сердечек, – шучу я, посылая ему воздушные поцелуи.
- Если бы она это слышала, она бы не поверила, в то, что это ты, – усмехнулся Кайл, и принялся мне увлеченно рассказывать о том, как он собирается вернутся в большой спорт.
Я слушала его, кивая в тех местах, где это было нужно, но на самом деле все мои мысли были вновь о Коуле.
И о том, что я только, что узнала.
Самым странным было то, что эта информация, не меняла моего отношения к нему.
Мое сердце по-прежнему сжималось в комок, как только в мыслях я произносила слово: «Коул.»
***
После разговора с братом, я еще долго не могла уснуть. Зевс устал от того, что я все время ворочаюсь, и даже сам вышел из комнаты, что случалось довольно редко.
Мне было стыдно за то, что я все рассказала брату. Так непривычно было быть балаболкой – я совершенно не могла открываться перед людьми.
Неудивительно, что Коул, просто наблюдая за мной, знал больше других людей: сама бы я не стала ничего о себе рассказывать.
Может, потому что похвастаться было особо нечем.
Одев впервые за полгода джинсы, и рубашку Коула, я поехала к дамбе. С места, где все началось. Где наши игры были еще только впереди.
А сейчас они закончены.
Никаких стонов. Никаких криков. Ни единого касания. Ни-че-го.
Никакого Коула – лишь я одна, наедине со своей гордыней и принципами.
Ведь я могла бы попробовать сделать все по-другому. Придти к нему, поговорить. Сказать, что у меня есть к нему чувства, и это что – то большее, чем просто физическое влечение.
Это называется желание быть рядом.
Черт, ну почему именно он, именно сейчас…?
Он что-то сдвинул во мне, измучил мое сердце, вскрыл мои вены, заставил заплакать, по-настоящему заплакать, впервые за многие годы.
Я ненавидела не его, а за то, кем я чувствовала себя рядом с ним.
За то, что в нем я видела свое отражение.
Я часто называла его демоном в своих мыслях, совершенно не обращая внимания на то, что этот демон сидел во мне.
Я подошла к дамбе уже в третьем часу ночи – она освещалась. Маленькие огоньки горели по всей длине плотины, и посмотрела вниз – туда, где по каменным плитам стекали тонны воды, собираясь в пену.
Иногда кажется, что прыжок – лучшее лекарство от всех проблем. Но на самом деле это иллюзия.
Сильные люди не прыгают с дамбы. Я была слабой, когда стояла на краю, и хотела спрыгнуть.
Теперь же я стою совершенно спокойно, и слушаю шум воды, перекликающийся с песней Breath No More – Evanescence в моих наушниках.
Я жила без чувств, оборонялась от всех непробиваемой стеной, которая несла мне только саморазрушение.
Теперь же я хотела созерцать. Я хотела видеть. Дальше, больше, и глубже.
Я хотела узнать Коула, и узнать то, каким он был на самом деле.
Жестоким дьяволом, который занимался контрабандой наркотиков?