Тело, одержимое паранойей, очень трудно остановить. Мне хотелось причинить боль себе, лишь бы не сделать ее другим.
- Что это? - Ребекке не ведать медали за тактичность, и она нервно прикусывает губу, как будто жалеет о своем любопытстве. - Кто это с тобой сделал? И... Твои руки...
Она смотрит на мои запястья, которые в порыве безумства порезал отец.
- Не важно. - Лед в моем голове дает трещину.
- Важно.
- Нет. Не важно. Это то, что ты не должна знать.
- Почему? Не доверяешь мне? Не хочешь открыться? Ты все обо мне знаешь, Коул. А я - ничего.
- Ты все обо мне знаешь. - Смотрю на нее в упор, слегка задумчиво. - Ты же видишь мои поступки. Такой я и есть.
- Жестокий... - Она гладит пальцами мои отметины, и я чувствую, как будто она снимает всю боль прошлого с моих плеч.
Это пугает. Пугает ее власть.
- Да, Бекка. Я не принесу тебе счастья.
- Зачем ты так говоришь?
- Предупреждаю. - Мои слова противоречат действиям: не выдержав, прижимаю губы к ее горячему виску. Температура наших тел зашкаливает, не остыв после сегодняшних приключений.
- Ты больше не шантажируешь меня. Почему?
- Знаю, что ты и так будешь приходить. Ведь ты моя.
- Значит, я могу и дальше встречаться со Стефаном? Или, может... С Доном?
- Ну, если хочешь, чтобы я разбил их головы, то, разумеется. - Оскалив зубы, сжимаю ее задницу. Ребекка хныкает, обвивая руками мои плечи.
- Не хочу. Я хочу, чтобы ты рассказал что-нибудь о себе. Давай поиграем в одну игру...
- Ну уж нет. Игры тут устанавливаю я. - Трусь носом о ее, улыбаясь. Но она меня заинтриговала.
- Правила весьма простые. - Ребекка хватает ладонью немного пены и дует на нее, превращаясь в милого ребенка. - Ты должен просто ответить на три вопроса, которые, обычно, определяют характер и личность человека. Это что-то вроде теста, сама не помню, откуда знаю его.
Тяжело вздыхаю, когда взгляд опускается на ее сисечки. Разум затуманивается, и я отвечаю только одно:
- Да...
- Вот и отлично. - Ребекка выглядит полной энтузиазма, а мой нос спускается по ее подбородку, шее, замирая над грудью.
- Ты меня слушаешь?
- Угу, - бормочу я, легонько касаясь языком ее разгоряченной кожи. Жасминовый запах окружает меня, передаваясь через пары воздуха.
Окутывает.
- Я задаю тебе вопрос, а ты должен ответить на него тремя словами. Готов...? Вопрос первый.
Я едва слышу ее, прижимаясь щекой к груди Ребекки. Какие там вопросы... Она с ума сошла?! Она голая в моей ванной. За кого она меня держит?
- Итак. - Похоже, она возомнила себя репортером, а меня - рок-звездой.
Я вдруг замечаю, что в ванной комнате уже давно звучит музыка. Потому что, сейчас, это одна из моих любимых песен - NF – Wait.
I'm holding on to pieces of us,
That I just can't let go,
I know this is a desperate kind of love,
But it feels like it's home.
Where you going?
I'm holding on to pieces of us,
Cause I just can't let go...
(прим. англ. яз. - Я держусь за "нас", просто потому что не могу отпустить. Я знаю, это отчаянная любовь, но это словно вернутся домой. Куда ты уходишь? Я держусь за "нас", просто потому, что не могу отпустить...)
Я подпеваю, перебивая Ребекку. Я всегда считал, что пою только в каких-то особенных случаях. И сейчас был тот самый случай. Ночь - особенная. И Ребекка - такая близкая и уже родная. И обнимать ее - это как находить себя. Возвращаться к себе.
Но я никогда не признаюсь ей в этом.
Я могу просто спеть, потому что знаю, что она любит мой голос.
- …Не могу отпустить. - тихо допеваю я. Ребекка словно вот-вот расплачется. Нижняя губа дрожит, брови сдвигаются к переносице.
- Боже, значит тогда, когда ты пел и играл на гитаре, мне это не привиделось? Я была под... Ну, ты знаешь.
- Еще бы. - Я усмехнулся, намыливая пеной ее тело. - Ну ладно, концерт закончен. Считай это заставкой к нашему интервью. Валяй свои вопросы.
Я становлюсь более небрежным, чтобы не выказать слабости.
- Ну так вот... – Кажется, она сбилась с мысли. - Первый вопрос: какая у тебя заветная мечта?