Мне даже не хочется быть грубым. Злоба покинула меня, как будто и вовсе не завоевывала сердце.
Тонкой иглой под кожу подобралось до сих пор неведомое чувство...
Такое легкое, как дуновение ветра или прикосновение спящего океана к кончикам пальцев.
...Нежность.
Чертова нежность пробуждала в груди какой-то невыносимый трепет, который хотелось пристрелить.
Оружия не было. Ничего не было в руках, кроме Ребекки.
Вне себя, как в тумане эйфории, прижимаюсь губами к ее атласной коже, мягко доводя их до розоватых сосков, до четко проступающих ребер.
Она похудела. Стала еще более хрупкой. Я довел ее до ручки, и лишь бедра остались пышными, как прежде. Прямо, как я любил.
Моя язык задержался на впадинке пупка, ласково пощекотав его.
Я готов был утонуть в ней, когда приложил щеку к ее плоскому животу.
- Красивая, моя девочка... - Я продолжал целовать Ребекку, без конца пытаясь ухватить каждый участок ее тела, не пропустить ни одного...
Как вдруг сердце пропустило удар, осознав, что что-то не так.
Что что-то подозрительное царит в комнате, и это...
Зловещая тишина. Ничего, кроме внезапно появившегося гула в ушах, снизошедшего на меня, как просвет.
- Мне было так хорошо сейчас, Бекка, - снова шепчу я, поднимаясь к ней, чтобы заглянуть в глаза.
Меня бросает в дрожь, когда я вижу ее стеклянный взгляд, уставившийся в потолок. Ребекка невидящим взором смотрела наверх, и лишь стиснутые кулаки и еле-заметное дыхание объявляли о признаках жизни.
- Бекка. Ребекка... Что с тобой? Тебе плохо? - Я не на шутку испугался, привстав на одном локте. Коснувшись ладонью ее щеки, почувствовал холод, взявшийся из ниоткуда.
Она буквально десять минут назад потела, извиваясь подо мной, а теперь...
Холодна. Холодна настолько, что ранит это, как ожог.
- Ты в порядке? Сладкая моя... Что не так? Не молчи... - Я сам в шоке с того, что с губ слетают невиданные слова. Это как вдруг заговорить на Иврите, никогда не изучав его.
- Убери. Руки, - вдруг хрипит она, по-прежнему смотря в потолок.
- Какого черта? - Прикасаюсь к ее животу и снова чувствую прохладу. Кровь, еще недавно спешащая по венам, теперь застыла. Ребекка, словно...
- Игрушка, - почти автоматическим голосом произносит она, моргая веками, как робот. - Игрушка. Ты хотел игрушку, так получай ее.
- Ты издеваешься? - Я понял, что она не шутит. Рука потянулась к ее бедру, но она наконец-то подала признаки жизни и вцепилась в мое запястье, откинув его.
- Не. Трогай. - Выделяя слова паузами, она вдруг поползла по кровати наверх - к подушкам. По-видимому, чтобы быть дальше от меня.
- Ребекка, перестань. Ты же... - Я посмотрел на нее с нежностью, но тут же закипел от того, что она вытворяет. - Ты только что трахалась со мной.
Я говорю это, как можно грубее, но получается из рук вон плохо. Меня все еще потрясывает от пережитого оргазма. Я слишком долго был без женщины. Месяц без секса был для меня адом, помогали лишь воспоминания о Ребекке и шлюхи, которые иногда играли с моим членом.
Но это было не в счет.
Это было не важно.
Я мужчина и не мог совсем забить на секс, пока Ребекка прохлаждалась во Франции.
Но я больше не мог трахать их, чувствуя себя привязанным к этой стерве, которая увезла часть меня с собой.
Иногда мне снилось, что я хожу за Беккой попятам, отслеживая ее тень на Европейских улочках.
Но даже эти сны были куда приятнее, чем кошмары, в которых я был жестоким маньяком, закалывающим все живое.
- Это ты. Ты хотел этого, ты получил. - Она вдруг посмотрела сквозь меня, как будто направила сканирующий луч к ребрам. Я не увидел ни капли огня в этом омертвелом взгляде.
Ни малейшей искры, как будто все пламя, что она хранила внутри, исчезло по щелчку пальцев.
И это был мой щелчок.
Я сам это сделал, когда подстроил это представление на презентации журнала. Так хотелось сделать ей больно, что места себе не находил.
Хотел, чтобы слова о том, что разобью ее мечты, не остались бы пустыми.
- Ребекка, я не хотел, чтобы так вышло, - наконец произношу я, потянувшись к девушке. Пальцы обхватывают ее лодыжку, нервно поглаживая.
Прости меня.