Хочется рвать, разносить все без оглядки, разобрать на части, взорвать, лишь бы унять сокрушающую ревность.

      Одергиваю с себя ее касания, вспоминая, что теперь она не более ценна, чем сор.

      Мой взгляд мечется по комнате, мечтая остановится хоть на чем-нибудь, и, стремглав подбежав к новому креслу, я двумя руками кидаю его в сторону, опрокидывая на пол.

      - Шлюха! Я правильно сделал… Правильно, что показал всем, какая ты есть на самом деле! Чего я еще от тебя мог ожидать? Все эти годы ты была такой, Ребекка, до меня ты спала со всеми подряд или ты забыла об этом?!

      Вдобавок пинаю кресло, которое так долго выбирал под темно-бирюзовые шторы, не пропускающие в комнату ни единый источник света. Лишь благодаря светильникам, я могу распознать ее бессовестное лицо, которое Бекка закрывает руками, уворачиваясь от моего крика и слов, как от запущенных рядом пощечин.

      - Ты ничтожество, Коул, ничтожество… После того, что ты сделал, тебя для меня нет! Тебя нет! – Она вдруг встает на ноги, слегка пошатываясь, проводит рукой по вспотевшим волосам, откидывая их назад.

      Черт. Убери с моих глаз это прекрасное лицо. Эти пухлые губы, что только что были в тисках другого.

      Глаза, напоминающие горький шоколад, в которых я забывался, захлебывался.

      - Нет меня, говоришь? Нет? – Наступаю на нее, как неизбежный вихрь, загоняя Ребекку в угол комнаты. Все во мне жаждет нападения, жаждет расплаты за тот концерт, что она здесь устроила.

      - Не подходи ко мне… Не подходи! – От безысходности ее глаза бегают по комнате, она наверняка ищет пути к отступлению.

      Но их нет.

      Здесь только я, мои инстинкты и легкая жертва.

      Ребекка, не задумываясь, снимает с себя один туфель и кидает в меня, угодив им прямо в ключицу. Я только расхохотался, несмотря на то, что удар, на удивление, оказался болезненным.

      Но это была какая-то отупляющая боль, неявная… Закрытая ширмой других, более глубоких эмоций, которые убивали гораздо быстрее.

      - А то что? Что ты сделаешь, дешевка? – Мерзкие слова слетают с моего языка, минуя внутренний моральный фильтр. Если в какие-то дни он еще и мог остановить меня, то сейчас слетел окончательно, и кроме как матерных и оскорбительных слов в ее сторону, эпитетов я не находил.

      - В следующий раз попаду тебе в глаз! – Она крепко сжала туфель в руке, в тот же миг став еще меньше – почти на три головы ниже меня.

      Воспоминание того, как ее худенькая талия сотрясается под моим телом, на миг срывает пелену ада с моих глаз.

      Не дать слабину. Главное - не дать слабину.

      Я и сам толком не знал, что хочу теперь с ней сделать. Знал только то, что это должна быть такая же боль, которую она причинила мне…

      - Только попробуй, - холодным голосом отозвался я, пытаясь прочитать ее эмоции. Страх, застывший во взгляде, становился все отчетливее, и тут она метнулась в сторону, понадеявшись убежать.

      - Стоять! – гаркнул я, впечатывая кулак в стену, преграждая ей путь к отступлению. Костяшки пальцев болезненно сжались, Ребекка замахнулась на меня каблуком, ударив самым острием по голой груди.

      На миг мне показалось, что, замахнись девушка чуть посильнее, она бы реально просверлила во мне дыру.

      Но Ребекка смотрела на меня. Она избегала моих глаз, но не избегала тела. Ее взгляд пробежался по моим мышцам, оставляя на коже незримый отпечаток – тот, что может оставить только она.

      - Не смотри на меня так… Не смотри, блядь, не смотри! – Я снова заорал, как бешенный, ее заколотило всем телом. Ребекка задрожала, содрогаясь от беззвучных, сухих рыданий.

      - Зверь… - В последний раз ударив каблуком по ребрам, она прислонилась головой к стене, втягиваясь в нее, желая затеряться в ней, спрятаться. – Оставь… Оставь в покое.

      Слез у нее уже не осталось. Ребекка, похоже, уже и сама жалела о том, что полезла к Дону на моих глазах.

      - Ну уж нет, ты расплатишься за то, что спала с ним, шл… - Моя рука уже по привычке ложится на ее шею, сжимается, чувствуя подушечками пальцев нежную, трепетную кожу. Пульс напуганный, быстрый, как после бега.

      Как после секса.

      - Не спала я с ним… Ни с кем, кроме тебя, ублюдок...- едва слышным шепотом, почти беззвучным, вдруг произносит Ребекка. При этом взгляд ее поблекших от мучений глаз проедает меня насквозь, проходя через сам дух.