В последнее время, это моя единственная возможность поспать, не вздрагивая от бойни, что происходит внутри.

      ***

      - Пока вы все – неудачники, которых мы соизволили подобрать и приютить в нашем братстве. – Взглядом я окинул кандидатов, что сидели, привязанные к стульям. В ритуальной комнате царил мрак, нарушаемый лишь редкой подсветкой огня, бурлящего в подсвечниках.

      - И несмотря на то, что мы все были к вам довольно терпимы, вы по-прежнему нарушаете наши правила.

      - Н-но т-такого н-не было… - заикаясь, произнес один из кандидатов. На него-то и упадет мой гнев, раз он такой смелый. Значит, с ним еще можно поработать.

      - Да? Вы, кажется, забыли, что каждому из вас запрещены любые отношения с нашими девушками до конца посвящения, и что я вижу?!

      Я посмотрел на Александра, и, одобрительно кивнув, тот взмахом биты разрезал воздух на две части.

      - Вам запрещается прикасаться к нашему складу, но я уверен в том, что, когда я в последний раз проверял его, товара там было больше, чем есть теперь, – добавил Гидеон, встревая в мою речь. Я кинул на него полный ненависти взгляд, с удовольствием замечая синяк под его глазом и рубцы от ссадин на лбу.

      Внутри просыпается зверь, который хочет терзать его снова и снова, вбивая кулак в его точеную рожу.

      Как далеко я зашел.

      С каждым днем монстр внутри меня душит человека, забившегося в самый отдаленной угол души.

      Или того, что от нее осталось.

      Но все это не важно, потому что мне больше не для кого ее беречь.

      Ребекка так привыкла к моей жестокости, что не поверила мне, когда единственный раз я хотел сделать для нее что-то красивое.

      Поговорить с ней. Открыться. Рассказать все, что она хотела бы обо мне знать. Я даже рассказал бы ей про отца, про то, что терзает меня все годы моей жизни.

      Почему я был таким одиноким в школе, почему закрывался ото всех и не желал общаться ни с кем, кто мог бы спровоцировать мою настоящую сущность.

      Она могла бы узнать все это, но она плюнула.

      - Кто взял товар со склада? – Я подошел к самому говорливому кандидату и с размаху врезал ему по щеке, от чего его голова метнулась в противоположную от удара сторону.

      - Аааааа, - взревел тот, несмотря на то, что я не применил даже и половину своей силы. Слюнтяй.

      - Ты, сопляк. - Я схватил его за искаженное от боли лицо и прохрипел, четко проговаривая каждое слово, режущее пространство вокруг нас. – Если ты немедленно не скажешь, кто это сделал, я заставлю тебя жрать дерьмо, это понятно?

      В ответ молчание и лишь всхлипывающие звуки.

      - Тебя спросили, неудачник, будь добр, ответь. Не забывай, кто к тебе обращается. – Это был голос Александра, что стоял позади меня.

      - Я не знаю. Не знаю. Пощадите! – захныкал он, от чего желудок моментально скрутило. Не от жалости, а от разочарования.

      - Если еще раз попросишь пощады, вылетишь отсюда. Не успеешь даже моргнуть, как вылетишь. – Гидеон помог мне поддержать нравоучительную беседу.

      Я вновь оглянулся на него, понимая лишь то, что он делает вид, что до сих пор верен мне. В глазах же его затаилась неприкрытая злоба на своего хозяина. И я знал, что рано или поздно эта злоба вернется ко мне той же валютой, что была доставлена Гидеону.

      Он еще мне подгадит, я уверен. Если, конечно, найдет слабое место. Которых, после ухода Ребекки, больше нет.

      - Нет. Вся моя семья состояла в этом братстве. Вы не можете так со мной поступить…

      - И со мной, – почти хором ответили кандидаты, на что я только усмехнулся.

      - Я думаю, вам стоит познакомиться еще с одним членом нашего братства. – С этими словами я отошел вглубь комнаты, заглядывая в переносную стеклянную емкость, из которой доносилось знакомое, почти родное шипение. Анубис был безопасен для человека, но они-то об этом не знали. Конечно, он мог бы задушить, если уж очень сильно разозлить змея.

      - Его зовут Анубис. – Ужас застыл в глазах у всех кандидатов, и только мои собратья сдерживали трепет, который чувствовали при виде змеи. Беззащитного питона, красивейшего создания на земле, они боялись.

      Все потому, что ничего не знали об объекте своего страха.

      Страшна лишь неизвестность, все остальное – иллюзия.