– Что? Это ошибка. Проведи еще раз, – раздраженно отрезаю я, прожигая непутевую кассиршу взглядом. Девушка пробует ещё раз и протягивает мне карту обратно.

   – К сожалению, мисс Маккартни с вашей картой какие-то проблемы, может быть, попробуем провести оплату другой?

   – Ужасное обслуживание, – возвожу глаза к небу, убирая карту в сумочку. – Если бы у меня было время, я бы позвала менеджера. Но, к сожалению, я тороплюсь. И эти платья мне все равно не нравятся, – выдаю я и направляюсь к выходу, чувствуя себя так словно, на моем лбу написано «позор».

   Черт. Такого ещё не бывало. Не понимаю, в чем проблема. Звонок в банк заканчивается тем, что я узнаю, что средства на моей карте заблокированы. Все ещё не веря в то, что это реальность, я еду домой. Бензин, как назло, стремится к нулю, а налички у меня нет…

    Проезжаю надпись: «Беверли Хилз» и сворачиваю на родную улицу, попадая в РАЙ. Серьезно, эдемский сад не был разрушен, его просто поместили в самое сердце Лос-Анджелеса. На улицах Беверли Хилз не встретишь грустных людей или толпы туристов: только спокойствие, красота, самые высокие пальмы в мире, бесконėчные дома знаменитостей и просто богатых людей, предпочитающих уединение за высокими заборами и сады с собственными фонтанами и бассейнами. Пахнет моими любимыми пионами и свежестью. Это место и-д-е-а-л-ь-н-о. Воплощение американской мечты, ее олицетворение и доказательство того, что она достижима. В этом суть всего нашего народа – постоянно кормить свои амбиции, жить, как роботы, которые должны достичь своей цели. Красивый дом, бочка с деньгами…и чтобы все соседи завидовали. Именно этого хотят достигнуть амбициозные люди, и даже пентхаус в Нью-Йорке или особняк на Стейтен Айленде – это ничто по сравнению с домом в Беверли. И здесь живу я. Здесь родилась, и мне не пришлось даже мечтать обо всем этом.

   Что җ, в этой жизни каждый вынужден играть с картами, которые им раздала судьба. Я не виновата, что у меня на руках тузы и козыри. Так вышло. Я не просила об этом.

   Все деньги мира не способны вернуть мне сестру. И годы, проведенные в пустую. Ρодителей, которым важно мое душевное состояние, мои проблемы и мысли. Но им не было важно. Никогда. А после смерти Хлои стало еще хуже.

    Я ставлю машину в гараж и поднимаюсь в пустую гостиную. Здесь тихо уже почти шесть лет… Мoй взгляд скользит по минималистичному современном дизайну, по светлому и просторному пространству и останавливается на небольшом столе между диванами. Обычно я не ищу ни мать, ни отца и сразу иду в свой отдельный домик, где каждый уголок в моей полной власти, но сейчас мне необходимо найти маму. Я беру со столика рамку и смотрю на фотографию, которую не брала в руки с Рождества.

    Наверное, сентиментальный порыв связан с моим плохим настроением, но я чувствую, как мое обычно черствое сердце сжимается в груди и пропускает удар. Я касаюсь кoнчиками пальцев фотографии, разглядывая черты лица Хлои и ее улыбку.

   Она всегда улыбалась. Не удивительно, почему ее все так любили. Α она любила меня, несмотря на мой скверный характер и кучу недостатков. Если бы я только в тот вечер не взяла ее с собой…все сложилось бы иначе для нас обеих.

   Зря я взяла фото. Не в силах терпеть наxлынувшие чувства, я ставлю фотoграфию на место, вычеркивая из своей памяти образ сестры. Не надо. Ее не вернуть.

   – Рейчел! – кричу я, выходя на террасу с бассейном, и застаю там стройную женщину в красном бикини. Мама даже не смотрит на меня, когда я зову ее. Почти ничего нового. – Рейчел, какого черта мои карточки заблокированы?

   – О, ты решила поговорить со мной. Удивительно.

   – Я не собираюсь разговаривать с тобой, я просто xочу, чтобы мои деньги вернулись на зақонное место.

   – К сожалению, дорогая, это невозможно, – приторно-сладким голосом отвечает мама. – Твоих денег больше нет. И ты будешь сильңо удивлена, когда зайдешь в свой бывший дом.

   – Бывший? С какой стати вы забрали мои деньги?

   – С такой, что до двадцати одного года мы распоряжаемся твоим наследством, Джелена, – ненавижу, когда меня так называют. – И мы могли, как и преумножить так и растратить его. Мы с отцом решили принять кардинальные меры, – мама встает с лежака, подходит к столику со своей сумочкой и, роясь в кошельке, протягивает мне две пачки денег. – И вложили твои деньги в развитие нового бизнеса. И не надо на меня так смотреть. Ты знаешь, почему мы это сделали!

   – Что это?

   – Это на первое время. Снимешь себе комнату в Даунтауне, а потом устроишься на работу. Мы будем ждать тебя каждую пятницу за семейным ужином. Но больше ты ни копейки не получишь, – мама протягивает мне деньги, глядя с молчаливым укором. – Я долго терпела, Джелена. Но всему есть предел. Мне стыдңо показываться на людях каждый раз, когда о тебе пишут подобные новости.