Не выдерживая давления и напряжения, искрящего в воздухе, мой оппонент устало цедит сквозь зубы:
– Так или иначе, ждем от вас исполнения гражданского долга, мистер Карлайл. Не провоцируйте нас на меры, которые нам бы не хотелось совершать, – несмотря на то, что вся страна давно перешла на электронный документооборот, оригиналы самых важных документов, являются бумажными. Демонстративно вручив мне папку, с «инструкциями и обязанностями», Форд снисходительно кивает, как бы позволяя мне покинуть комнату для допроса и базу ФБР, внутри которой я провел последние две недели.
Перед тем, как покинуть помещение, пропитанное энергией страха перед Премьером и немым восхищением перед моим самообладанием, я окидываю робота долгим взглядом, мечтая забрать его в свою лабораторию, вскрыть нутро и покопаться в процессоре. Поломать голову над действительно трудной и интересной задачкой – кто создал это, и кем неизвестный гений является мне – союзником или врагом?
А потом вспоминаю, что пока у меня нет такой возможности, к тому же, меня ждет одно более важное и незаконченное дело – Сакура.
Первый глоток свежего воздуха, когда я оказываюсь на воле, успокаивает мои обонятельные рецепторы, раздраженные пылью и запахами страхов этих зомбированных солдат. Второй и третий вдох окончательно приводят в чувство и добавляют ясности разуму.
– Рад вас видеть, мистер Карлайл, – меня встречает начальник моей охраны, Марк Деймон, и, пожав ему руку, я сажусь в автомобиль марки Audi, и буквально сразу ныряю в поток своих мыслей.
Я бы хотел сказать, что после того, как я нашел таблетки отца, моя жизнь вернется в прежнее русло: теперь, я смогу повторить их формулу, и обеспечить себе прежнее стабильное состояние.
Но что-то острое и ядовитое, колом застрявшее между ребер, кричит мне о том, что это не так.
Ничто не будет прежним, после того, что я испытал, когда подыхал на полу, задыхаясь от одиночества, ярости, гнева и всепоглощающей ревности. Такой сильной и удушливой… мне казалось, прыгнуть в жерло вулкана, сгореть в бурлящей магме заживо, было бы менее болезненно, чем то, что ощутил в каждой клетке тела.
И все из-за нее, из-за девочки, которая, даже не пытаясь переиграть меня, каждый раз ставит меня в эмоциональный тупик, одерживая победу над моим контролем и самообладанием. Непредсказуемая, сильная и слабая, нежная, страстная, ранимая, смелая… Кэндис действительно оказалась «ключом», но явно не от замка хранилища, от сердца. И она не открыла его, а вспорола. Достала все то, что подавлял в себе я, или же чип… неважно. Энигма заставила мне прочувствовать каждый оттенок этой незнакомой мне прежде агонии, и я на какие-то мгновения, часы и даже дни… позволил себе быть человеком.
Обычным парнем, который проникся глубокой привязанностью к той, которую хотел приручить и использовать, но расставляя сети для этой маленькой дряни, попал в них сам. Я попробовал на вкус эти эмоции и чувства, которые раньше ощущал лишь как слабые импульсы, которыми могу управлять. Воспринимал, как код и алгоритмы поведения, свойственные матрице любого человека…
И даже, несмотря на то, что сейчас эмоции поутихли, а мое сердце вновь превратилось всего лишь в мышцу, и перестало быть источником фантомных и необъяснимых болей, я уверен… что теперь ни в чем не могу быть уверен, когда дело касается Кэндис.
Все, что мне остается, это воззвать к рационализму, структурированию, самоанализу и разуму. Бесконечно убеждать себя в том, что все оттенки новых эмоций, что ощутил – иллюзия. Или временное явление. Извержение вулкана, который сейчас вновь уснет на десятки лет. Черт возьми, я продолжаю думать о Кэндис всю дорогу, продолжая разговаривать сам с собой, применяю различные дыхательные техники, помогающие мне ощутить привычную и комфортную душевную пустоту… но все они приводят лишь к одному результату – я просто думаю о том, где сейчас находится эта маленькая предательница, что делает, какие сны видит, что ее тревожит… готова ли Кэндис к нашей встрече? Которая, разумеется, состоится совсем скоро. Ей не убежать от меня, не скрыться. Я на сто процентов уверен в том, что даже сейчас, проводя время в социуме и рядом с таким довольно сильным покровителем, как Джеймс, наша ментальная связь не ослабла, а лишь окрепла. Разум будет уверять ее в обратном, но мое присутствие она ощущает сейчас, каждую секунду, и шарахается от вида собственной тени, принимая ее за меня.