– Он не хочет об этом говорить. Мы ссоримся. Мы больше не видимся. Его для меня не существует, – твердо произнес я, перечеркивая в своих мыслях образ Деймона. Мы похожи, как две капли воды. Только у него светлые платиновые волосы и черные глаза. Он выглядит как я, пришедший на Хэллоуин. И, судя по его почерку, он левша.

– Я очень долго работаю с вами, мистер Стоунэм.

– Сам поражаюсь, как я на это подписался. Может, тому виной ваше очарование, – я улыбнулся ей, наслаждаясь тем, какой эффект это производит. Девушка явно неровно ко мне дышит. Я слышу это. Я вижу ее пульс. За это время она стала мне другом, но и постоянно раздражающим фактором.

– Вы и сами знаете, откуда у вас эти провалы в памяти, не так ли? – она пристально посмотрела на меня, и я ощутил как лбу стекают капли пота. – Я не верю, что вы не знаете этого. Но Деймон защищает себя. Поэтому вы отказываетесь посмотреть правде в глаза. Но чтобы мы продолжили лечение и постарались избавиться от столь сложной проблемы, вы должны признать болезнь. Не убегать от нее. Не убегать от самого себя. Это сложно, я понимаю.

– О чем вы? – я прекрасно понимал, о чем говорит Лидия. Что-то внутри меня поднимает бунт. Отчаянно сопротивляется.

Нас раскрыли. Рассекретили. Нас хотят разлучить.

Как бы я ненавидел Деймона…я не мог представить жизнь без него. Это не объяснить словами.

– Вы пережили то, что переживает не каждый ребенок. Отец бил вас, жестоко обращался. Ваш дед и отец больны шизофренией, и разумеется, у вас есть генетическая предрасположенность к этой болезни. Мне хватило одного взгляда на снимки вашего мозга, чтобы понять, что никакой шизофрении у вас нет.

– Хватит, я хочу прервать сеанс!

Чертова сраная мозгоправщица. Залазит ко мне в голову.

– Мистер Стоунэм, посмотрите правде в глаза. Пятилетнему мальчику внутри вас причинили боль. Изуродовали душу. Но перед собой я вижу вполне здорового и адекватного человека. Импульсивного, имеющего множество психических расстройств, которыми страдают почти все жители крупных мегаполисов. О, да. ВЫ бы не смогли нести крест ТЕХ воспоминаний по жизни. Вы разделили их с Деймоном. Он помнит. Он знает. Он живет с этим бременем. Не вы.

Меня затошнило. Я почувствовал толстую канатную веревку на своей шее. Дышать нечем. Я потянулся к воде.

– Расстройство множественной личности. Деймон…

– Его не существует.

– Я бы не сказала, что его не существует. Это субличность, которая живет в вашем теле. Раздвоение личности. И хочу сказать, Кай, что я уже знакома с Деймоном. Я говорила с ним. Ты не помнишь этого разговора, потому что я говорила именно с ним.

Я смотрел на Лидию, наши взгляды сплелись в единую напряженную и натянутую нить.

– Каждый раз, когда вы осознавали свою проблему, Деймон находил пути переубедить вас. Это удивительно. На самом деле, я сталкиваюсь впервые именно с такой ситуацией, как у вас. Все мои пациенты с множественным расстройством личности обычно не знают друг о друге. У вас все иначе. Нам предстоит долгая работа.

Я молчу. Воронка начинает затягивать меня. Снова и снова. Я будто вылетаю из этого сраного кабинета.

– Деймон…

– Личности…

– Синхронизировать ваши личности…

– Нужно…

– Мистер Стоунэм, вы в порядке…?!

Голова болит так, словно мне делают лоботомию без анестезии. Раскалывается. Только не это. Блядь.

Я слышу какие-то обрывки фраз, а потом мое сознание выключается. Я заперт в клетке. В самом отдаленной и темной клетке своего мозга.

Мы спускаемся на парковку в сопровождении охраны из семи человек. Мать его, СЕМИ человек. Я прекрасно знаю, что они вооружены – все выглядят одинаково, полностью в черном и в очках.

На огромной парковке целая коллекция из дорогих тачек, настолько чистых, что их сверкание слепит мне глаза. У них парковка. Под личным домом…кто эти люди?!

Не представляю, какой бизнес нужно иметь, чтобы обладать всем этим. Насколько же ненасытен этот подонок.

Мы садимся в «Maybach» и выезжаем, за нами – еще две такие же черные, полностью тонированные тачки. Кай Стоунэм передвигается почти как президент. Хотя неудивительно. Это явно входило в его планы – стать президентом. Страшно представить, что будет если такому человеку как он, дать слишком большую власть. Хорошо, что он ушел из конгресса после провала на выборах.

Я даже улыбнулась, радуясь, что он провалился из-за меня. Я сделала хоть оно доброе дело в этой жизни – не позволила Стоунэму разрушить мир.

– Во-первых, даже не думай о побеге. Я не дам тебе нормально жить, если сбежишь. Ты моя. А если попробуешь – за тобой не погонюсь. Сначала. Всех твоих родных убью, поняла? – его глаза злобно сверкнули. Меня бросило в холод, я поняла, что мой очередной план провалился.

– Во-вторых, одень парик и очки. Не хочу, чтобы тебя кто-то увидел со мной. Моя девушка и шлюха – это разные вещи. Со шлюхами не свечусь, – Кай и сам одел очки. Я ощущала себя так, будто иду на какое-то преступление.

Ох, я еще и не догадывалась, насколько я близка к этому.