Дикий крик пленницы, а потом и истошный вопль пожилого господина заполнили зал. Капли крови на руках старика, он упал, корчась от боли, отчаянно хватаясь за свое лицо. Она ткнула ему в глаз гвоздиками, расцарапала лицо за то, что он посмел прикоснуться к ней…

Так похабно.

Как к дешевке.

Девушка накинулась на него, словно сама стала животным. А в дикой природе только так и выживают…

Демон улыбнулся, его черная душа в предвкушении потирала руки. После аукциона они продолжат. И уж там-то он угробит ее несчастную сопротивляющуюся душонку окончательно. Заполучит власть до конца.

Будет знать, каково это, сопротивляться.

Благодаря его короткому жесту, девку увели охранники, вколов ей успокоительное и усыпляющий препарат. Она неистово дергалась в их руках, пока окончательно не обмякла.

Заведенная игрушка, у которой кончилась зарядка…

Чокер и брильянтовое белье были проданы некому Акселю Честеру за двести миллионов долларов. Он был одним из немногих господ, отличающихся своей адекватностью и человечностью.

В этих побрякушках он не нуждался. Он просто купил это дерьмо, чтобы девушка перестала мучиться и унижаться.

За такую красавицу можно отдать весь мир. А тут…двести миллионов.

Какая мелочь.

Не так я представляла себе свою жизнь.

Теперь, когда я заглянула в самое сердце бездны и осталась жива, эта мысль не перестает преследовать меня.

Я не сделала ничего плохого. Но и ничего хорошего.

Первое, что чувствую, когда сознание возвращается в мое тело, боль. Тягучую, липкую…сосредоточенную на моих запястьях и лодыжках.

Я связана и не просто связана – оковы плотно окольцовывают мою кожу, до красноты, до рубцов, которые останутся со мной на всю жизнь.

Как память о кошмаре, который настиг меня в момент, когда я смирилась со своей участью рабыни.

Не думала, что, пытаясь избежать чувства вины, я зайду так далеко. Что день, когда я попаду в плен к Алмасу, станет последним днем моей свободной жизни.

Дело даже не в Стоунэме. Я в ответе за свои поступки…ведь это я писала эти статьи, понимая, что перехожу дорогу влиятельным людям.

И на аукционе, стоя в дерьме унижения на той дебильной сцене, я видела десятки глаз, презирающих меня. Про них я тоже писала свои глупые и милые сочинения. Это было моей забавой, я даже не осознавала, что играю с огнем. Я зажгла спичку…я кинула ее в собственную душу. Стоунэм только подлил туда бензина. Не более.

У Ясина я не была рабыней в самом из жутких смыслов этого слова. Скорее я была вольной птицей, запертой в золотой клетке. Я не была свободна, но и не вылизывала ноги своему хозяину.

Я просто не принадлежала себе. Уже слишком давно – нет. А теперь все гораздо хуже, ОН успел показать это мне, и я знаю, что этот подонок не остановится ни перед чем. Кай Стоунэм будет упиваться своей местью, пока не сломает меня.

Это будет не разлом пополам – это было бы слишком легко. Скучно. Он будет медленно отламывать кусочки моей души и каждый кусочек делить на новые части…

Это он и делает. Сейчас. В эту самую секунду.

Маньяк? Психопат? Сумасшедший? Именно эти слова приходили мне на ум, когда я вспоминала взгляд его зеленых глаз-хамелеонов.

Я больше не хотела их видеть. Никогда. Но он уже подал голос:

– Не притворяйся, – этот был голос полон стали. Голос моего похитителя и создателя мук. И все же незнакомый мне. В них не было до боли знакомых оттенков. Я немного изучила Кая. Мы сотни раз были единым целым…и этого не отнять. Не зачеркнуть. К сожалению.

Я даже в мыслях не хотела называть его по имени. Но еще больше я не хотела, чтобы он произносил мое имя. Пусть даже не настоящее.

– Я знаю, что ты пришла в себя, Лейлааа, – мое имя Кай протянул, и от одного звука его голоса по моей коже заструился пот. Я отчетливо почувствовала медленно стекающую по пояснице каплю.

Я не буду просыпаться. Чем меньше я буду смотреть в его глаза, тем лучше будет для меня. Так легче…противостоять его влиянию. Хотя, это почти невозможно.

Постаралась прислушаться к своим ощущениям. Я больше не была потной и грязной, какой чувствовала себя, стоя на сцене. Не чувствовала крови на своем теле (не свою, а похабного господина, что лапал меня за грудь) – осталось лишь болезненное жжение между ног. После того, что творила вчера со своим личным демоном…

Если бы я встала, боль принесла бы мне серьезные проблемы при ходьбе.

Это пройдет.

Старалась себя успокоить, чтобы остановить предательские слезы, закипающие под веками. И даже это не укрылось от его соколиных глаз…

Он затянул веревки на моих запястьях еще туже, когда я резко открыла глаза и начала вырываться из пут. Как глупо.

– Отпусти меня! ублюдок! Чтоб тебя! – неожиданно вырвалось из меня, а потом я всхлипнула и ослабла снова. боль стала невыносимой. она начала просыпаться в моем теле.

а картинки моих воспоминаний смешались с мягким угрожающим баритоном в моей голове: