Кожа мгновенно покрывается инеем.
Я теряю ощущение гравитации.
Теряю ощущение реальности.
— Я хочу тебя, только для себя. Это раз. Хочу, чтобы ты принадлежала мне. Живая, целая, здоровая. И если для этого нужно было сделать тебе предложение и украсть с фиктивной свадьбы — то это довольно маленькая плата за то, чтобы иметь возможность наслаждаться тобой каждый день. А учитывая войны семей и Вендетту в которой ты не виновата, кара Энтони может коснуться тебя, если ты не будешь частью семьи. Поэтому я сделал тебе предложение. Дальнейшее объясню позже. Нужно помыть тебя, — настаивает Киан, и он определенно прав. Я чувствую себя выжатой и восстановить мои силы сможет только душ, вкусный завтрак и кофе.
И поцелуй…нежный. Хотя бы один искренний и чувственный поцелуй, который помог бы мне поверить Киану Морте.
Слышать его признание — безумно приятно.
Но не хочется быть полной идиоткой, которая верит красивым словам. Наверное, их искренность определит только время…а пока, я собираюсь просто немного насладиться близостью.
Только Киану придется долго ухаживать за мной, чтобы добиться моей благосклонности за вероломное вторжение. Кажется, судя по тому, что Морте несет меня в сторону виллы, именно этим он и собирается заняться.
Мной, мной, мной…
«Я хочу тебя только для себя. И если для этого нужно было сделать тебе предложение и украсть с фиктивной свадьбы — то это довольно маленькая плата за то, чтобы иметь возможность наслаждаться тобой каждый день».
Надо быть полной дурой, чтобы купиться на это, правда?
Поздравьте меня…я купилась.
Но осознаю это потом, когда будет уже слишком поздно.
Мне снова, кажется, будто я перемещаюсь в параллельную вселенную. Настолько сказочные чувства переполняют и распирают изнутри.
Познавать что-то впервые — особая магия.
Я никогда раньше настолько сильно не сближалась с человеком.
Не делила ни с кем свое пространство.
Например, одну ванную, что наполнена водой до краев к нашему приходу.
Моему удивлению нет предела, когда я вижу розовые и голубые лепестки, бережной гладью покрывающие всю поверхность воды.
Даже не хочу знать, кто ещё на этой вилле есть кроме нас, кто мог видеть наше дикое соитие у бассейна…и кто подготовил всю эту красоту и романтику, о которой я мечтала.
Я немного сопротивляюсь, когда Киан опускает меня в ванну и забирается следом. Я надеялась, что приму водные процедуры в полном одиночестве, но нет. Такое чувство, что теперь он не собирается отпускать меня ни на секунду.
Но очень сложно сопротивляться подобному: ванна не только красива, но и имеет уникальную особенность — панорамные и стеклянные окна, которые создают иллюзию того, что мы с Кианом парим прямо над океаном. Плывем в ванной по бескрайним просторам, словно на небольшом корабле для двоих.
Я готова смотреть на этот вид вечно. Киан кажется, тоже. Именно этим мы и занимаемся, когда он силой принуждает меня лечь на его торс так, чтобы я оказалась между его бедер. Прижав меня к своей груди так, чтобы я могла ощутить каждую напряженную мышцу его пресса, Морте медленно обвел мягкой мочалкой мои плечи.
— Расслабься. Привыкай, детка. К моей близости. К моему присутствию, — вкрадчиво шепчет на ухо Морте. — К тому, что я очень часто буду в тебе, — его слова отдаются тяжелым жаром внизу живота и сердцевине лона.
Я сдержанно киваю, строя из себя неприкасаемую. А в глубине души принимаю его заботу и прикосновения. Уже через полчаса мы без повода смеемся, общаясь без слов. Все началось с того, что я кинула в него несколько лепестков, когда мы оказались в просторной купели друг на против друга. Заведя мои руки за спину, Киан обезвредил атаку цветами, мощным и собственническим поцелуем.
И я расслабилась…
Чувство свободы переполняет все больше, когда я смотрю на море и небо, и понимаю, насколько далеко нахожусь от тирании, в которой жила последние годы.
В конце концов, свобода и ощущение себя нужной — это то, о чем я всегда мечтала.
На какое-то время, мы с Кианом, словно забываем о том, что происходит, при каких обстоятельствах мы оказались так близки, сплелись друг с другом.
Мы разговариваем на совершенно отстраненные темы. Казалось бы, что общего может быть у юной двадцатилетней девушки, которая не видела жизни? И у взрослого мужчины, состоящего в опасной структуре и уничтожающего людей…
Абсолютно ничего. От слова «совсем».
И мне страшно кормить с руки льва. Опасного хищника, которого я бы не хотела увидеть в момент охоты.