Нет. Я бы не смогла побороть любопытство, даже если от этого бы зависела жизнь всего человечества…

Сама не заметила, как достала коробку из кармана и открыла, зажмурившись.

А потом открыла…

Боже, это кольцо.

Боже…

Я дура…

А потом просто начала плакать, глядя на идеальное кольцо из розового золота. Оно было усыпано сапфирами и брильянтами, что представляли собой знак бесконечности. Изящное, жутко красивое… баснословно дорогое.

Бесценное.

Сердце в груди запорхало и пустилось в пляс вместе со всеми бабочками… я не верила.

Просто не верила своим глазам. Я спрятала коробочку обратно в карман, вытерла слезы полами шелкового халата. Откинулась на кровать, чувствуя тряску в кончиках пальцев рук и ног.

Ох… чувства переполняли.

Боже, Кай… он… правда, любит меня? Хочет сделать предложение?

Хочу ли я этого?

Больше всего на свете. НО…

Демонический внутренний голос раздается в моей голове, разбивая мои мечты на осколки:

— Радуешься, сучка? Думаешь, он бы сделал тебе предложение, зная, что ты соврала ему? Мало того, что с другим трахалась. Дак еще и СОВРАЛА! Ты лгунья, Лейла! Знай он об этом, давно бы тебя бросил. Это то, чего ты хочешь? Начинать жизнь с Каем со лжи? Сама обвиняешь его во всех смертных грехах. А на себя не смотришь. Он хотя бы не пытается казаться тем, кем не является. А ты лгунья. И к тому же шлюха!

— Не правда! Я имела полное право… и я… я никогда не любила Акселя… я делала это… чтобы забыть… чтобы как-то справиться с болью…

— И как, справилась? То-то же. Ты же знаешь, что да, ты имела на это право. Но ты дважды ему соврала. А он делает для тебя ВСЕ сейчас и даже больше. Каким бы злом он ни был, ты со своей ложью и блядством его не достойна.

На грудь лег невыносимо тяжелый груз… грудь сдавили глухие рыдания.

Мой внутренний голос прав. Я хотела рассказать Каю правду, хотела. Потому что, чувствуя то, как он теперь относится ко мне, хотела избавиться, очистить совесть от этого груза.

Я надеялась, он поймет… что врала ему во благо. Надеялась, что не тронет Акселя.

Но теперь… я была в отчаянье. И не знала, что мне делать.

Раздутое чувство совести всегда было моим недостатком. Именно из-за него я попала к Ясину — меня мучила совесть, душила меня. Я считала себя виноватой в том, что любимый брат сидит за решеткой.

И теперь я чувствую, как меня душит сама мысль о том, что я последняя тварь, которая соврала Каю…

И ладно бы, если он оставался подонком. Ублюдка ненавидеть легко и просто. Он — плохой, я хорошая.

Теперь мне кажется, что все наоборот, и я понимаю, насколько удобно мне было, когда я была всего лишь жертвой.

Я питала свою ненависть, она давала мне сил.

Но теперь, когда он такой… невероятный, совесть просто сжирает меня изнутри.

Чертово кольцо!

Съедаемая муками, я на цыпочках пробралась к ванной комнате и заглянула в приоткрытую дверцу. Стекла в душевой запотели от пара, но он не мешал мне рассмотреть совершенное тело моего мужчины.

Моего.

Он любит меня и хочет сделать мне предложение. Как мы дошли до такого? Как из статуса рабыни я стала будущей невестой? И как из насильника и демона Кай стал мужчиной моей мечты?

Мужчиной, с которым я намучаюсь… и не раз. Но буду готова, наверное, на все. Принять его таким, какой он есть.

Потому что люблю.

И он примет и поймет меня. Если он действительно меня любит, он поймет, что я солгала ему, чтобы защититься от него же самого…

Его мускулистая рука упирается в стену кулаком, напряженным до предела. Кай тяжело дышит, и я вижу его твердую плоть, сжатую в его второй кулак.

Мне плохо, пол уходит из-под ног. Низ живота взрывается желанием и похотью.

Я хочу стоять перед ним на коленях. Прямо сейчас. Вздрагиваю, когда он резко поворачивает голову ко мне. Кай расплывается в ядовитой и соблазнительной улыбке. Приглашающей улыбке.

— Киса, я хочу твой ротик, — чеканит он, поглаживая себя. Его губы приоткрыты из-за беззвучного стона.

Я забираюсь к Каю под душ, обнимая со спины. Вода стекает по его обнаженному телу, он пахнет мылом и гелем для душа.

И собой.

Он любит меня. Кольцо. Он хочет, чтобы я стала его женой.

Я люблю его.

Сердце просто разрывается.

— Ох, малышка, — произносит Кай, когда провожу рукой по его каменному прессу, останавливая руку там, где он этого больше всего желает. — Он принадлежит тебе.

Я опускаюсь перед ним на колени, наши взгляды встречаются. В зеленых глазах бескрайний океан из любви, страсти. Похоти и нежности. Пропадаю.

— Я принадлежу тебе, — стонет он, когда мои губы обхватывают его возбуждение. — Мать твою, только не стесняйся, девочка. Бери до конца. Глубже. Умоляю.