— Мерзкое отродье, — шиплю, пиная лепестки из слова «прости». — Гребанный мерзавец! Иуда! ДУМАЕШЬ, «прости» и цветочки твои нужны мне?! — ору во все горло, понимая, что бужу всех соседей, которые были намерены поспать в свой выходной. — ВЫХОДИ! Выходи, мерзавец, и посмотри мне в глаза!! Дай в руки нож, а лучше пистолет! — кричу я, добавляя шепотом. — Встань на колени, на гребанные осколки, и сделай то, что заставил делать меня… УРОД! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — слезы льются сами собой. Живые и горячие ручьи полные жизни и ненависти. Они обжигают мои щеки, и я понимаю: чувствую. Я чувствую! Ох, как сладка эта ненависть… не хватает только Стоунэма, его тела прямо здесь. Но не для нашего слияния, а для того, чтобы я выцарапала ему глазницы, содрала кожу живьем! Сделала все то, что он творил со мной! НЕНАВИЖУ!

Уничтожаю слово «прости» и иду вперед, попутно выхватывая цветы из корзин. Каждую, что попадается в мои руки, кромсаю на кусочки! Думает цветов достаточно?! И миллионов не хватит, чтобы перечеркнуть прошлое. Ничего не хватит.

— ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Мне прекрасно жилось без тебя, паскуда! Тварь! Гребанный маньяк… — рыдаю, держа в руках бедную розу. Мне нравится ломать эти ни в чем невиноватые цветы.

Некоторые прохожие, что встали с утра пораньше, чтобы выгулять своих животных, озадаченно осматривали обстановку на улице, а потом глядели на меня, не понимая, что здесь происходит.

Мейсон завалит меня вопросами, на которые у меня нет ответов. Надеюсь, он не подумает, что вся эта прелесть для меня.

«Прости».

Засунь свое «прости» себе в задницу, ублюдок!

Я останавливаюсь в концы улицы и сквозь пелену слез гляжу на дорожку из лепестков и сломанных стеблей, которые оставила после себя. Сильный ветер поднимает их, они слегка взлетают над асфальтом и убегают от меня и моей ненависти подальше.

Просто забыть. Забыть это. К вечеру здесь все уберут, и весь этот театр от Кая покажется мне дурным сном.

— Привет, Мелисса, — кивнула мне одна из соседок, пробегая мимо. Одарила пластиковой улыбкой, явно пытаясь приободрить меня. — Чего плачешь? Боже, какая красота! Для кого это, интересно? Наверное, он безумно влюблен. Такое я даже в кино не видела! — и она побежала дальше, потому что на самом деле не хотела знать, почему я плачу.

Я улыбнулась ей в ответ, задумчиво помахав вслед рукой.

Это точно. Не думаю, что найду еще одну девушку в мире, ради которой мужчина делал подобное. Как и не найду ту, которую этот же мужчина прилюдно унизил и раздавил в «Зале Порока».

Кай думает, что я должна растаять, хлопать в ладоши, потому что он выкинул денег людям, которые организовали эту красоту? Он в руках не держал не единого цветка, что валяются на асфальте. Лицемер. Чудовище.

Меня трясет, все органы внутри вибрируют, наполняются жизнью. Сердце стучит в висках, как бешенное. Я выгляжу как утопленница, возвращенная к жизни искусственным дыханием. Все эти двенадцать месяцев я была утопленницей. Проекцией, застрявшей между реальной жизнью и забвением.

Ненависть греет меня изнутри, возгорается. Радостно пылает в каждой клетке тела…

Сплошные противоречия.

Сотни чувств одолевают разум и душу. Желание убить Кая, и радость от того, что он помнит меня. И страх. Что все вернется. Зуд на кончиках пальцев от того, что встреча с ним, возможно, ближе, чем я думала…

Ох.

Вздрагиваю перед тем, как войти в метро, почувствовав вибрацию телефона в кармане пальто. Мейс наверное. Напоминает, чтобы я купила молока и хлеба на ужин.

Как бы не так. Сообщение от неизвестного… точнее от того, кто в представлениях не нуждается. Сам Царь написал.

«Киса, доброе утро. Нравится?! Я был вчера у твоего дома. Искушение подняться в твою комнату было слишком велико. Я дал тебе время прийти в себя. Не хотел возвращаться, ты меня вынудила. Мне больно смотреть на то, как ты увядаешь с каждым днем, как огонь, который я разглядел в твоих глазах, тускнеет. Скоро он совсем исчезнет. Признай это, Леа. Ты не можешь без меня, а я пытался найти себя без тебя, но не нашел. Я вернулся, Леа. Ты зла, моя кошечка. Но обещаю, что уже через месяц ты будешь гореть в моих руках. Там твое место. Рядом со мной. До скорой встречи, Леа. Я вернулся».

Бл*дь.

В моей голове промчались трехэтажные маты, руки заходили как у ненормальной, я чуть не выронила телефон, пока это читала.

Да что там телефон, я чуть сердце из груди не выронила…

Что теперь будет? Что?! Как мне избежать Кая и его кары?! Куда скрыться, спрятаться? Нежели придется просить защиту у Кристиана, который только этого и ждет? Ждет момента искупить вину передо мной.

Меня некому защитить кроме Мейсона и Акселя.

Боже, как я глупа. От Стоунэма меня даже смерть не спасет. Он меня везде достанет… если захочет.

Я вытерла слезы рукой, глядя на отпечатки черной туши на своих пальцах. А потом улыбнулась. Медленно так, по-дьявольски.

Он помнит. Кай Стоунэм помнит меня. И он… вернулся.