«Но не волнуйся. Он не упадет, - пыталась я его успокоить. «Во всяком случае, пока нет».

«Пожалуйста…»

Увидев его слабую попытку, я отстранился и уставился на него. «Ой, бедный ребенок. Ты умоляешь? Это музыка для моих ушей, Альберто. Продолжай. Умоляй меня. Может, если мне понравится, как ты умоляешь, я тебя пощажу».

Все стоило того, чтобы смотреть, как он корчится под моей атакой.

«П… ож… алу… нет… больше… пожа… луйста…»

Его мольбы разбили мне сердце, потому что все, что я мог слышать, - это как Айла умоляла Альберто остановиться. Она умоляла и умоляла, но он никогда не останавливался. Он продолжал причинять ей боль ... снова и снова.

«Ты так хорошо умоляешь. Мне почти плохо. Я вытащил нож из его руки, прежде чем снова вонзить его в плоть. «Но, к сожалению, мне не нравится, как ты умоляешь».

«Дай мне резаки», - прорычал я. Феникс сделал, как я приказал, и вручил мне красные резаки, которые я заточил накануне вечером. Подарок для Альберто.

«Этими пальцами ты причинил боль моей Айле, верно? Этими отвратительными пальцами ...»

Альберто попытался покачать головой, его глаза невероятно широко раскрылись. Так широко, как только могли такие опухшие глаза.

Николай держал его за правую руку, а я поднес резак к его мизинцу. «Может, тебе стоит посчитать. Это может помочь, - предположил я с насмешливой улыбкой.

Я не дал Альберто времени подумать.

Прижав резак к его мизинцу, я отрезал.

Я не остановился на этом. Нет, я отрезал ему все пальцы. Всего с одного разреза. От мизинца до большого пальца.

За считанные секунды он потерял все пальцы на правой руке.

Я смотрел, как капает кровь, как его пальцы упали мне на ноги.

Альберто в шоке уставился на свою руку. И когда наконец почувствовала боль, он взревел.

Николай отпустил его руку, и я отступил назад, давая ему насладиться вновь обретенной агонией.

Я взял полотенце и вытер его кровь с лезвия и резака.

Дверь за мной открылась, и Николай ушел. Виктор встал позади Альберто.

Я посмотрел на Виктора, наши глаза встретились. Он кивнул.

Айла была в порядке.

При мысли об Айле мои мысли вернулись к сцене, когда она стреляла в Альберто.

Я чертовски гордился ею. Она была мне ровня.

В тот момент она выглядела как настоящий Ангел-мститель.

Если бы она причинила больше вреда, я был бы рядом, чтобы поддержать ее. Блять, я бы взял ее за руки и позволил бы разрезать его.

Но это было не для нее.

Я знал Айлу. Расстрел Альберто забрал в ней все, все силы и ненависть. Но убить кого-то… это был не мой Ангел.

Позволь мне быть твоим Монстром. Позволь мне убить за тебя, Ангел.

Я не думал, что смогу сказать более правдивые слова, чем это. Я имел в виду каждое слово. Я был ее. Я бы убил за нее. Я делал это раньше, я сделаю это сейчас, и я буду, блять, убивать за нее в будущем.

Сделай всё наихудшее.

Я улыбнулся, вспомнив ее слова.

Да, Айла… Я собирался сделать самое худшее.

В конце концов, моя Королева сказала, и ее желание было законом для меня.

Вырвавшись из своих мыслей, я увидел, что Виктор по очереди обращается к Альберто. Избивает, пинает, режет и ломает. Альберто уже был в беспорядке, но теперь его нельзя было узнать.

В воздухе стоял тяжелый запах крови, но я к нему привык.

Я поднял руку, и Виктор остановил нападение. Он тяжело дышал, его взгляд выжигал Альберто.

«Феникс, приведи Энцо и Артура. Пришло время воссоединения семьи, - спокойно приказал я. Иногда спокойствие было столь же смертоносным.

Я видел, как лицо Феникса исказилось от чистой ненависти при упоминании Артура.

Альберто рухнул на стул, почти упав. Нам предстояло пройти долгий путь.

Мой взгляд переместился на дверь, когда я увидел, как Феникс притащил избитых Энцо и Артура. Он толкнул их перед Альберто. Я подошел ближе, и они упали на колени передо мной.

Их страх был настолько сильным, что пропитал воздух. Я почти чувствовал это на вкус. Он просто накормил монстра внутри меня.

Вытащив из кармана латексные перчатки, я надел их. Я делал это медленно, не торопясь. Они смотрели на меня с ужасом, таким ужасом.

Я крепко держал резак в руках, и я присел на корточки перед Артуром. Он был моим мужиком. Одиним из моих самых доверенных людей.

Я взял его в свой дом. Я дал ему свое имя. Но в конце концов он не проявил уважения. У него не было преданности.

Виктор схватил за волосы и откинул голову назад. Он застонал от боли, когда я открыл ему челюсть. Он вздрогнул и изогнулся, пытаясь уйти.