Сегодня была суббота, поэтому здание было закрыто. Я украдкой взглянула на Мэддокса. Он тяжело дышал, его губы скривились, а глаза потемнели.

В нем было столько гнева, столько разочарования. Я чувствовала это глубоко в своих костях. Мэддокс чувствовал себя преданным, обиженным и обманутым. В нем было больше боли, чем он показал миру.

Я сжала его руку.

— Ты должен тренировать свой разум, чтобы он был сильнее твоих эмоций, иначе ты каждый раз будешь терять себя, — мягко сказала я.

Его глаза встретились со мной, и интенсивность его взгляда заставила мой желудок перевернуться.

— Почему ты здесь? — В его голосе прозвучала внезапная резкость, от которой я вздрогнула.

Мои губы приоткрылись в замешательстве.

— Что?

— Здесь, — прохрипел он. — Со мной. Почему? Почему ты не ушла?

— Потому что ты мой друг, — просто ответила я. Потому что я забочусь.

Мэддокс судорожно вздохнул, как будто ему нужно было это подтверждение. Такой молодой и такой сердитый. Если бы я только могла заставить его снова улыбнуться.

Внезапная искра идеи заставила меня молча задохнуться. Конечно, я могла заставить его улыбнуться. Я точно знала, как.

Я отпустила его руку и указала на здание рядом с Академией Беркшир, открытое каждый день, даже по выходным. Библиотека.

— Я бросаю тебе вызов, — начала я.

— Ради всего святого.

— Я бросаю тебе вызов войти туда, без одежды, кроме твоих боксеров.

Он сделал паузу, наблюдая за мной с открытым ртом.

— Ты серьезно?

— Очень серьезно. — Я скрестила руки на груди.

— Голый?

Я кивнула, сдерживая улыбку.

— Только твои боксеры.

О, это было бы зрелище.

— Они вызовут полицию, — сказал Мэддокс, продолжая смотреть на меня так, словно я сошла с ума.

— В том-то и дело, Пудель.

Он моргнул, все еще выглядя удивленным.

— Черт возьми, я развратил тебя, — выдохнул он.

Мои губы изогнулись.

— Ты принимаешь вызов, Коултер?

Мэддокс ухмыльнулся игривой и чертовски греховной ухмылкой.

— Я принимаю этот вызов.

Он быстро стянул с себя одежду и протянул мне. Он был частично… голым. Его боксеры от Кельвина Кляйна низко свисали вокруг его бедер, виднелась щель его задницы, и у меня внезапно пересохло в горле. Полностью одетый Мэддокс был… сексуален.

Частично голый Мэддокс был… огнем.

Мы были просто друзьями, но, черт возьми, я была гормональным подростком, который не боялся ценить такого прекрасного экземпляра, как Мэддокс Коултер.

— Перестань смотреть на мою задницу, Гарсия.

— Перестань прыгать вокруг меня голым, Коултер.

Он украдкой оглянулся через плечо.

— У меня такое ощущение, что это был твой способ раздеть меня. Чувствуешь искушение, Сладкая Щечка?

— Да, соблазн надрать тебе задницу на Марс.

Он ухмыльнулся.

— Врунья.

Хорошо, я была вруньей.

— Черт, холодно! — Его зубы стучали, когда он провел ладонями вверх и вниз по предплечьям.

Я высунула язык и махнула рукой в сторону библиотеки.

— Пошли.

Он побежал к входу.

— Сделай небольшой тверк, — крикнула я ему вслед.

Его теплый смех был слышен сквозь холодный ветерок. Я последовала за ним и подождала у входа, наблюдая за зрелищем Мэддокса через большие стеклянные окна. Он скакал по библиотеке, совершенно непринужденно и с дерзкой ухмылкой. Ему было совершенно комфортно в своей коже. Люди смотрели, потеряв дар речи и в шоке. Девушка достала свой телефон, возможно, снимала его. Одни смеялись, другие возмущались.

Мэддокс остановился перед старой библиотекаршей, которая краснела и отплевывалась, он наклонился и сделал полутверк против бабушки, прежде чем убежать.

Я больше не могла сдерживать смех. У меня свело желудок, и я захрипела, когда он выбежал из библиотеки, библиотекари и охранник следовали за ним по пятам.

— Беги! — крикнул он мне, его улыбка была широкой и заразительной.

Я взлетела, и мы побежали.

Мы не останавливались, пока не потеряли их. Спрятавшись за мусорным баком, я попыталась отдышаться.

— Блядь, ты сумасшедшая, — выдавил он сквозь смех.

Я толкнула его локтем, ухмыляясь.

— Мы хорошая команда, не так ли?

Он улыбнулся.

Настоящая чертова улыбка.

Моя грудь сжалась, а желудок сделал сумасшедшее движение, как маленькие бабочки, танцующие там.

Мэддоксу может показаться, что весь мир у его ног. Он был королем Беркшира и правил с дерзкой ухмылкой, хотя никто не видел боли за этой игривой улыбкой. По большому счету, у него было все, чего хотели все остальные: деньги, статус, друзья, стипендия и двое прекрасных, успешных родителей. Он был неприкасаемым.

Но он все еще был человеком.