Но никому не нужна была холодная королева. Меньше всего мне хотелось, чтобы они презирали меня еще больше, чем они уже презирали.

Как только Райли ушла, я пошла в уборную, так как мой мочевой пузырь был близок к взрыву. Автобуса не будет еще пятнадцать минут, так что у меня было достаточно времени.

Я мыла руки, когда это случилось.

Когда они окружили меня.

В зеркале я увидела четырех девушек. Я узнала двух из них. Бетани, наверное, самая популярная девушка в Беркшире, и ее лучшая подруга Сурайя. Две другие девушки были знакомы, но я не знала их достаточно хорошо, чтобы узнать их имена.

Они кружили вокруг меня, и я закрыла кран, стряхивая капли воды с рук.

— Я могу вам помочь? — спросила я, подозревая их внезапное появление.

— Она может говорить, — усмехнулась Бетани с фальшивой невинностью.

— Если тебе нечего сказать, я ухожу. — Я прошла мимо нее, и она схватила меня за руку, впиваясь своими длинными ногтями в мою кожу. Я не вздрогнула, но это было чертовски больно.

— Не так быстро, Гарсия. — Она произнесла мое имя, как будто это было пятно.

— Что ты хочешь? — Мне было не страшно, но мне не нравилось, что я одна, а их четверо. Они столпились вокруг меня, пытаясь запугать.

Бетани улыбнулась, хотя это выглядело так же фальшиво и злобно, как и она сама.

— Я просто хотела дать тебе небольшое… предупреждение.

Я смеялась.

— Мэддокс? Правильно, конечно. Давай, предупреди меня.

Я пыталась казаться невозмутимой, но я знала, что произойдет. Они были здесь по какой-то причине. Тот факт, что я не съежилась и не умоляла их пощадить меня, разозлил их.

— Скажем так, я пытаюсь сохранить тебе лицо. Мэддокс скоро устанет от тебя и бросит, как вчерашний мусор. Тебе будет больно, потому что он так делает. Он ломает таких девушек, как ты, ради хобби.

Я ответила на ее фальшивую улыбку своей собственной.

— О, как будто он устал от тебя и выбросил тебя, как вчерашний хлам?

Уголки ее глаз дрогнули, а улыбка сползла с губ.

Я еще не закончила. Если она хотела быть стервой, я собиралась показать ей, как правильно играть в эту игру.

Я стряхнула с себя ее руку, цокая себе под нос.

— Я помню тот день. Сплетни имеют свойство распространяться быстро.

В прошлом году, когда я была еще новенькой, Мэддокс и Бетани спали вместе. На следующий день она публично заявила, что является его девушкой, но он перед всеми отказал ей, сказав:

— Ты была хорошей девушкой, но недостаточно хороша, чтобы заслужить титул моей девушки.

Это было сурово, и в тот день все стало ужасно.

Но Бетани была так же богата и избалована, как и капитан группы поддержки. Она была Мисс Популярность, и подобные сплетни ее не трогали. Конечно, ее гордость была уязвлена, но она быстро оправилась и сохранила титул пчелиной матки.

Она зарычала и рванулась вперед, ударив меня тыльной стороной руки по лицу. Я не ожидала этого, и это было больно. Металлический привкус крови наполнил мой рот, когда я попыталась облизать ноющие, ушибленные губы. Ее подруга ударила меня коленом по тыльной стороне ног, и я упала на колени.

— Ты легко утилизируешься, Лила. Я давным-давно заявила права на Мэддокса, и все девушки Беркшира знают, что он моя собственность. Это то же самое, что играть с огнем.

Мэддокс… ее собственность?

О, черт. Мой желудок сжался, и я расхохоталась. Это было, наверное, самое веселое дерьмо, которое я слышала за последнее десятилетие.

На меня смотрели как на маньяка. Может быть, я им и была.

Меня собирались избить, а я смеялась над своими обидчиками.

Бетани зашипела, ее лицо покраснело. Бедная маленькая, неуверенная в себе Бетани.

Она прижала большой палец к моей кровоточащей губе, и я заставила себя не вздрогнуть. Она ухмыльнулась и нажала сильнее. Было так больно, что непролитые слезы обожгли глаза.

— Ты такая же жалкая, как я и думала. Бедная, недостаточно красивая, так легко забытая и так легко заменяемая, что тебе пришлось ухватиться за самого богатого и популярного парня.

Ее голос сказал мне все, что мне нужно было знать.

Я была бедна и ниже их. Может быть, я не была такой красивой или такой богатой, как Бетани и остальные в Беркшире, но… Бетани, она чувствовала, что я угрожаю ей.

— Я не позорю шлюх, но сучку чую за милю, — лениво сказала я. — От тебя пахнет ревностью. Очень пахнет. Иди прими душ, милая.

Бетани пренебрежительно усмехнулась, ее лицо скривилось, и я увидела все уродство, которое она прятала под маской милой девушки, которую все любили и перед которой преклонялись.