Райли уже ждала меня во дворе.
— Ой-ой. Это выражение лица говорит мне, что Мэддокс снова проделал еще один из своих мудацких приемов.
Я воздела руки к небу, сдерживая отчаянный крик.
— Он опозорил меня перед классом.
— Что он сделал на этот раз?
Мы с Райли уселись, скрестив ноги, на холодной траве. Я передала ей бутерброд, который моя бабушка приготовила для нас сегодня утром, любимый Райли. Индейка, листья салата, сыр и домашняя копченая горчица. Мы откусывали бутерброды, пока я рассказывала, что произошло в классе.
— Ты злишься, что он был прав и сделал более умный анализ, чем ты… или ты злишься, что он унизил тебя перед всем классом?
— Я… — Мой рот захлопнулся, потому что Райли… была права. Она так хорошо меня знала. Я всегда была конкурентоспособной по своей природе.
Я издала раздраженный звук, прежде чем признать правду.
— Ладно. Хорошо. Я злюсь, что у него был лучший анализ, и меня раздражает, что он так меня обозвал. И он назвал это конструктивной критикой. Мэддокс может засунуть это себе в задницу. Он пытался поставить меня в неловкое положение.
— Мы установили это. Ты в его дерьмовом списке, но ты позволяешь ему добраться до тебя, детка.
Я агрессивно жевала свой последний кусок.
— Я не…
Однако Райли была права.
Мэддокс Коултер, с его милой ухмылкой, красивыми глазами и серферскими волосами, вовсю баловался со мной, и я позволяла ему.
Я сжала кулаки на коленях. Больше нет.
ГЛАВА 4
Лила
Сначала я услышал крик моей мамы.
Затем наступила тишина. Это произошло за наносекунду.
Мир внезапно накренился, мое зрение помутнело, а затем все стало черным. Я погрузилась в очень темное место. Дольше всего я оставалась там… очнулась… угасаю… сердце бьется… онемела… потерялась…
Тишина медленно рассеялась, сменившись жужжанием, наполнившим мои уши. Мне казалось, что единственное, что у меня в голове, было статичным.
Горло пересохло, расцарапанное изнутри, и я не могла издать ни звука.
Мама? Папа?
Я ничего не видела. Все было таким темным… таким пустым…
Я вспомнила звук дробящегося стекла, смешанный с отчетливым треском ломающихся костей. Я вспомнила, как мама кричала, а папа… Я вспомнила…
Потом пришла боль.
Мои кости и хрупкие органы чувствовали себя так, словно их раскрошили и вдавили в крошечную удушающую коробку. Я не могла дышать. Это так больно. Мой торс горел, как будто на него вылили кислоту. Мне в грудь больно вонзился нож… нет, не нож… я не знала… но было больно. Мне казалось, что в мою грудь вонзают нож или молоток.
Я моргнула… заставляя себя дышать. Я не могла. Мои легкие сжались с такой силой, что я боялась, что они сложатся сами в себя. Когда я закашлялась, агония пронзила мое тело, и мои потрескавшиеся губы разошлись в безмолвном крике.
Мама, папа…
Я не могла говорить. Жужжание не прекращалось в моих ушах.
Во рту появился медный привкус крови; оно было горьким на вкус, и я чувствовала, как оно пропитывает мой язык и внутреннюю часть рта. Кровь…?
Нет…
Как…
Что…
Я помню…
Драка… снег на улице… в машине… мама… папа… я…
Я помню крики…
Мне казалось, что мои кости срослись, а грудь разрывали. Я немного приподняла голову и посмотрела на свою грудь, чтобы увидеть… кровь. Повсюду. Много крови.
Я втянула спертый воздух и попыталась закричать, попыталась вдохнуть, но легкие отказывались работать.
Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Нет. О Боже, нет.
МАМА, мне хотелось кричать. ПАПОЧКА.
Боль не прекращалась. Тьма не исчезала.
Я проснулась от хрипа, рот открылся в беззвучном крике. Промокнув от холодного пота, с бьющимся слишком быстро сердцем, я попыталась сделать отчаянный вдох.
Десять. Вдох. Девять. Выдох. Восемь. Вдох
Я не умерла. Я не умерла.
Семь. Выдох. Шесть. Вдох. Пять. Выдох.
Это был всего лишь сон, сказала я себе.
Четыре. Вдох. Три. Выдох. Два. Вдох.
Моя грудь болела; боль была почти невыносимой.
Один. Дыши, черт возьми.
Горячие слезы жгли мне глаза, когда я сдерживала их, чтобы они не полились по моим щекам. Я потерла грудь, пытаясь унять пульсирующую боль. С моих потрескавшихся губ сорвался хнык, и я подавила всхлип.
Не плачь. Не смей плакать.
Я дышала через нос, страх медленно отступал, и я запирала его в клетке. Боль и вкус медной крови исчезли, и ко мне вернулись чувства.
Просто сон, сказала я себе.
Вот только…
Мои глаза закрылись, и я сглотнула непролитые слезы. Я сделала так, как меня научил мой терапевт, — считать в обратном порядке от десяти и дышать. Так я и сделала, и при этом я заперла воспоминания.