– Ладно, – сердито бросил я. – Как скажешь. Посади меня в свой членообразный дом. Я не буду влезать в неприятности, пить и трахаться на протяжении шести месяцев.

– Конечно, не будешь, – сказал отец, отобрал у меня бумагу и, аккуратно сложив, убрал обратно в нагрудный карман. – Потому что с тобой будет жить человек, который должен следить, чтобы ты был на пути исправления. И отчитываться за тебя.

Я запрокинул голову и горько рассмеялся.

– Я не стану жить в одной квартире с Киллианом. Он небось ежедневно устраивает сатанинские ритуалы с щенячьей кровью и слезами младенцев.

Мой старший брат был воплощением скотства. Ему было присуще лицемерное поведение исключительно одаренного типа, вынудившее меня бросить попытки стать кем-то, кроме как семейным шутом. Мои потуги нагнать его по многочисленным достижениям в учебе и карьере казались тщетными. Он был любимчиком, безумной надеждой, безжалостным императором, на которого все равнялись.

Па покачал головой.

– Брось, можно подумать, mo órga снизошел бы до того, чтобы жить с тобой под одной крышей. – Mo órga в буквальном переводе с гаэльского означало «золотой ребенок».

Как тонко, пап.

– Виноват.

Забыл, что после долгого дня ему нужно снять с себя костюм человека и расслабиться в одиночестве. Тогда кто же?

– Что ж, к этому человеку еще предстоит обратиться. Тебе придется убедить ее согласиться. Если она откажется – весь план рухнет. Но мы с твоей матерью нашли идеальную кандидатку.

Она. Он сказал: «она». Значит, это женщина. А еще это значит, что я смогу трахать ее у него за спиной. Неважно, сколько ей лет и как она выглядит – я на все согласен, если это значит, что смогу сунуть член куда-то, кроме как в собственный кулак.

– Кто это? – процедил я, понимая, что он наслаждается нашим диалогом и тем, что я оказался в его власти.

– Сейлор Бреннан.

Ага, проехали. Я не стану прикасаться к этому даже трехметровой палкой в презервативе.

Почему? Давайте прикинем.

1. Сейлор Бреннан – девочка-паинька. Честная, отличница, до скукоты порядочная девчонка.

2. Она пацанка и, вероятно, лесбиянка (не то чтобы меня это беспокоило), а еще лучница (а вот это меня и впрямь беспокоило, потому как означало, что она могла без особых усилий меня убить).

3. Она была дочерью Троя Бреннана, а Трой Бреннан – человек, чьим врагом не хотел становиться никто. Он был подручным бостонского преступного мира, парнем, которого высшее общество города нанимало выполнять грязную работу.

4. Во время редких встреч, которые бывали у меня с Сейлор, она казалась досадно невосприимчивой к моему обаянию (как я уже сказал, лесбиянка).

– Как-то это уже за гранью, тебе так не кажется? – Я изобразил скуку, хотя сам был готов сорваться в южное полушарие, чтобы избежать своего приговора.

– Лучше, чтобы план был за гранью, чем ты совал свой член туда, куда не следует, – парировал отец, вынул платок из переднего кармана и принялся вытирать им потные руки, сосредоточив все свое внимание на зеленой ткани.

– Полгода жить и играть в семью с незнакомкой – весьма неблагочестиво, па. Кто-то даже сказал бы: прямо как в Средневековье.

– Тебя только что застукали, пока ты занимался сексом с пятью девушками на антикварной итальянской мебели твоего друга, за которую мы, кстати, еще должны заплатить, что будет удержано из твоей зарплаты. Ты слишком далек от благочестия, чтобы беспокоиться о своей репутации.

– А что насчет репутации Сейлор?

– Ее нет – она чистый лист. И нет таких безумцев, которые стали бы дурно о ней отзываться, учитывая, кто ее отец.

Он отправляет меня жить с девушкой, чей отец – хладнокровный убийца. Меня. С моим мерзким ртом без словесного фильтра.

– С чего ты взял, что Сейлор на это согласится? – прищурился я.

Я встречался с Сейлор Бреннан раза три или четыре в жизни. Ее родители владели ресторанами по всему Бостону. Мать была шеф-поваром и в прошлом несколько раз готовила для мероприятий, которые устраивала моя мама. Все это время Сейлор копалась в телефоне или с любопытством поглядывала на мою сестру (очередное доказательство теории о том, что она лесбиянка).

Я едва помню эту девицу. Зато хорошо помню ее волосы морковного цвета, которые на вид были не мягче покрытых волдырями ступней, такое количество веснушек, что на лице не осталось живого места, и тело отощавшего пятилетнего мальчишки.

– У меня на то свои причины, но ее будет непросто убедить.

– И как ты себе это представляешь? Я подойду к ней и просто скажу: «Эй, давай съедемся?»

Я не хотел лишаться наследства из-за того, что мой член вел социальную жизнь целого семейства Кардашьян. Сожительство с зубрилкой и полгода воздержания меня не убьют.

Наверное.

Честно говоря, только время покажет.