В квартире было темно и прохладно. Она чем-то напоминала клинику или отель из-за того, что в ней постоянно работал кондиционер и стояла гладкая, современная мебель, лишенная индивидуальности. До этого момента я не понимала, как Хантер все это терпел. Но теперь поняла: он понятия не имел, как выглядит настоящий дом.

Я сбросила туфли, а сердце нетерпеливо отстукивало, как указательный палец по твердой поверхности.

На цыпочках прокралась к его комнате. Дверь была приоткрыта. Она всегда была приоткрыта, будто в постоянном приглашении. Я толкнула ее, и мое сердце ухнуло вниз, когда я поняла, что он крепко спал, лениво раскинув длинные руки и ноги на огромной двуспальной кровати. Его кожа была загорелой, подтянутые мышцы расслаблены. Даже во сне у него было лицо зловещего дьявола, обрамленное светлыми ангельскими кудрями.

Мысленно проклиная себя за то, что пришла поздно, а его за то, что устал, я собралась вернуться в гостиную и включить что-нибудь на Netflix, потому что была слишком взвинчена, чтобы ложиться спать. Но как только я шагнула назад, до меня из темноты донесся ровный, хриплый голос Хантера.

– Дай я тебя согрею, aingeal dian.

Я развернулась и вошла в его комнату, будто в камеру смертников. С каждым шагом я чувствовала, будто что-то сбрасываю и оставляю позади.

Шаг. Страх.

Шаг. Тревога.

Шаг. Одержимость.

Шаг. Самокопание.

Я дошла до изножья кровати. Он подал мне руку. Я не взяла ее. Не сейчас. Меня что-то останавливало. Я знала, что не стоит просить у него никаких гарантий, так что дело было не в этом. И все же мне было неспокойно. Тревожно.

Хантер сел прямо, взял меня за руку и прислонил ладонь к своему сердцу. Его голая грудь была теплой и твердой. Кожа мягкой под порослью волос. В его голосе не было ни намека на юмор.

– Клянусь, когда я впервые увидел тебя на парковке, то сразу понял, что у тебя золотая кровь. Я думаю, что мы преподадим друг другу хороший урок, Сейлор. Ты не умеешь жить, а я не умею ничего, кроме как жить ради удовольствия.

Как только он это сказал, я осознала, что еще никогда не чувствовала себя такой смертной. Но быть смертной – значит быть живой. Мне предстояло так много потерять. Так много обрести. Так много испытать.

Хантер встал и пальцем спустил лямку платья с моего плеча.

– Ненавижу зиму, – прохрипела я, опустив взгляд. – Всегда ее ненавидела.

– Я тоже. – Он захватил мои губы в поцелуе, расстегивая застежку платья на спине, пока я не оказалась перед ним в одном лифчике и трусиках. Он не прекращал целовать меня – просто целовать – нежно, умело, заставляя полностью забыться.

Я забыла, что оказалась в объятиях самого неблагонадежного мужчины в Америке.

Мужчины, который не сулил мне ничего, кроме разбитого сердца.

Мужчины, который вынудил меня нарушить обещание, данное его отцу, – обещание, связанное с моим будущим, – просто потому что умел своим обаянием выпутаться из любой ситуации.

Первый дождь этой осени начал лупить в окна, и сердце сжалось у меня в груди.

«Боже, подай мне знак», – просила я в тот день, когда Хантер ворвался в мою жизнь. Интересно, что судьба пыталась сказать мне сейчас?

Хантер целовал меня, пока не заболели губы, а потом, когда отступил назад, чтобы оглядеть мое тело с ног до головы, я поняла, что он сумел снять с меня белье, а я этого даже не заметила. Трусики оказались спущены до колен. Я посмотрела на него в ожидании вердикта.

– Что ты делаешь?

– Смотрю на тебя. – Он поправил выпуклость в спортивных штанах.

– Ты уже видел меня голой. – Я нахмурилась, шагнув к нему, и обняла его за шею. Он снова отпрянул, не прекращая на меня смотреть.

– Случайно.

– А в чем разница?

– Тогда ты была бомбой, ожидавшей, когда ее обезвредят. А сейчас ты дар.

Я стиснула зубы, готовая сорваться на него. Каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате, меня переполняло желание поругаться с ним и заняться сексом.

– Ну и как? – Я спустила трусики до конца, скрестила руки на груди и выгнула бровь. – Я достойна тебя?

– Нет, – спокойно ответил он. – Ты лучше меня.

С этими словами Хантер набросился на меня, кинул на кровать и, грубо поцеловав в губы, спустился вдоль шеи. Он остановился на груди, взял сосок в рот и втянул так сильно, что я издала стон. Я спустила его спортивные штаны за пояс и обвила ногами за поясницу, спихивая ступнями ткань как дикарка, а руками блуждая по его спине. Целиком взяв мою грудь в рот, он перешел ко второй, просунул руку между нами и принялся ласкать клитор. На этот раз он прикусил сосок, дразня зубами и языком. Я поерзала, нащупала его возбужденное достоинство между нашими телами и с силой его сжала.

– Я оттрахаю тебя до потери сознания, – простонал он, уткнувшись мне в кожу и спускаясь вниз от груди к пупку.

Все мое тело задрожало. От движения его член выскользнул из моей руки, оставив меня ни с чем. Я ощущала пустоту, закипая от предвкушения.

– Так сделай это. – Я ударила ногой по матрасу.