– Шучу. Хочешь верь, хочешь нет, но меня выгнали за то, что я подорвал дерево порохом.
– Предпочту не верить, – ответила я, подавив очередной смешок.
Почему-то я не могла представить, чтобы этот жаждущий наслаждений дьявол, стоящий передо мной, совершил что-то столь изобретательное.
– И будешь права. Это сделал мой друг Перси. Его назвали в честь поэта Перси Биши Шелли, которого в самом деле выгнали из школы именно по этой причине. Он проиграл пари. Но когда настало время во всем сознаться, я понял, что у Перси будут огромные проблемы, если он получит пинка. Эта школа-интернат была единственной, обучение в которой его богатенькие бабушка с дедушкой согласились оплатить. Его отец проиграл все семейное состояние в карты.
Хантер взял меня за руку, переплел наши пальцы и слегка покружил. Мое тело инстинктивно кружилось в такт его движению. Я наблюдала, как вращается комната под рукой Хантера, и чувствовала, как шуршит по полу подол моего платья. Он наклонил меня, как в кино, и я подумала о том, что люди снова на нас смотрят, но мне, хоть убейте, было на это плевать.
– Ты вылетел вместо друга? – Мои глаза вспыхнули. – Зачем?
Когда моя спина оказалась на уровне пола, Хантер задержал меня на пол секунды, приблизив лицо к моему.
– Ты знаешь зачем. Ты такая же преданная.
Он поднял меня обратно, и мы снова начали покачиваться. Я прижалась к нему еще ближе. Он был словно железо и сталь под моими пальцами. Мне хотелось убежать от его прикосновений, но в то же время прижаться теснее к его груди.
– Почему ты не рассказал об этом своему отцу?
– Потому что он бы мне не поверил. А если бы и поверил, то это послужило бы для него очередным доказательством того, что я тупее банки с кукурузой.
Хантер коснулся губами моего уха, и кончик его изящного носа уткнулся мне в волосы. Мое сердце подскочило к горлу. Мне хотелось подойти к Джеральду Фитцпатрику и опрокинуть полную тарелку еды прямо ему на костюм за то, что заставил своего сына поверить, будто он какой угодно, но только не замечательный.
– Сейлор? – окликнул Хантер.
– Да? – прокашлялась я.
– Знаешь что? – Его дыхание коснулось моего лица. Вот бы от него не пахло корицей, мужчиной и моим окончательным крахом. – Ты танцуешь.
Восьмая
Песня настроения: «Under the Pressure»[20] в исполнении The War on Drugs.
Кончил ли я оттого, что мой отец наблюдал, как я кружу Сейлор на танцполе, нашептывая ей на ухо всякие нежности и уткнувшись носом в ее волосы?
Нет, не кончил.
Был ли я близок к этому?
… врать не стану, яйца и впрямь покалывало.
Сейлор была на удивление покладистой для девушки, обладавшей манерами и тактичностью бешеной капибары (а это, по сути, огромная крыса – проверьте. Весьма противный вариант на роль питомца).
Возможно, она вымоталась во время эмоционального срыва. Как, например, дети, которые засыпают на пике истерики. Черт его знает, но, когда я пытался вытащить ее на танцпол, у нее был такой вид, будто она готова покончить с собой.
Впрочем, нельзя сказать, что у меня было много вариантов в вопросе выбора друзей.
Па с Киллианом забыли о моем существовании, мама была поганой собеседницей, а Эшлинг свинтила со своими новыми подружками, чтобы сколотить гребаную девичью группу или что-то в этом роде. Увиваться за женщинами было не судьба. Друзей у меня здесь не было. Разговоров с Воном и Найтом по несколько раз на дню было уже недостаточно.
Я хотел показать отцу, что хорошо обращаюсь со сторожевой собакой, которую он ко мне приставил. А то, что со стороны казалось, будто позже вечером я ей присуну, делало затею еще более привлекательной, потому что он ни за что не сможет спросить у Сейлор, трахаемся мы или нет.
Видишь, па? Не такой уж я безмозглый, как ты думаешь.
Когда мероприятие закончилось и Сейлор обняла и расцеловала подруг на прощание (и почему девчонки вечно так делают? Наверняка они завтра же увидятся снова), я затолкал ее в свой лимузин и принялся листать в телефоне фотографии горячих девчонок, которых трахал. Мне нужно было проветрить голову. А еще опустошить член. Наш недолгий танец нежданно меня возбудил. Она, конечно, не Кэндис Свейнпол[21], но офигенно выглядела в этом платье.
Сейлор сидела на краешке бежевого кожаного кресла, держась от меня как можно дальше и наблюдая, как мерцают огни города, медленно угасая в ночи. Люди бежали по своим домам будто мыши.
– Спасибо, – пронесся между нами ее хриплый голос.
– Ага, – буркнул я, водя пальцем по экрану.