Стюардесса в черной униформе наклонилась и, фальшиво улыбаясь, предложила прохладительные напитки и еду. Она была моложавой. Достаточно молодой, чтобы подмигнуть мне, когда Сейлор принялась открывать бутылку яблочного сока, а я откупорил свой рутбир. Уходя, стюардесса коснулась моего плеча рукой и сказала, что она рядом, если мне что-нибудь понадобится.

Сейлор заметила это, но ничего не сказала.

Я помотал головой.

– Я не хочу ее, – сказал я.

– Ты не обязан ничего мне объяснять, – ответила она, отрывая этикетку от холодной, покрытой конденсатом бутылки с соком. – Сделка расторгнута. Ты можешь заниматься всем, чем пожелаешь.

– Тогда я хотел бы заняться тобой, – парировал я.

– Хантер, – вздохнула она. – Просто друзья, помнишь?

Она просто невыносима.

– Так чем ты будешь заниматься, если не стрельбой из лука? – снова спросил я, откинувшись на спинку кресла и наблюдая за ней полуприкрытыми глазами. Я не мог поверить, что всего несколько месяцев назад не считал ее красивой. Теперь я пристрастился к каждой черточке ее лица.

– Обещаешь, что не будешь смеяться? – спросила она.

Я помотал головой. Настал ее черед смеяться. Я расплылся в улыбке.

– Я хочу изучать журналистику.

– Зачем?

– Стану ресторанным критиком.

– Круто, – ответил я.

Мы делали вид, будто моей семье не грозило в любой момент взлететь на воздух. Я был благодарен за то, что Сейлор согласилась подыграть мне в этом притворстве.

– Правда? – Она прикусила губу.

– Конечно!

– Хантер… – Она замолчала, поднеся большой палец ко рту.

Ой-ей. В ее голосе слышалось беспокойство.

– Когда ты в последний раз спал?

– Да черт его знает. – Я пожал плечами. – Дня четыре назад?

Похоже на правду. Я спал урывками, то и дело вырубаясь на десять минут то тут, то там.

Сейлор похлопала себя по плечу и сказала:

– Обещаю, что разбужу, если тебе придет уведомление или поступит звонок.

Я встал и подошел к дивану, обитому бархатом кремового и темно-синего цветов, на котором она сидела. Опустил голову ей на плечо и закрыл глаза. Сейлор поцеловала мои волосы.

Я еще никогда не спал так сладко.

На богом забытом холме, где располагался нефтеперерабатывающий завод, в самом деле не ловила сеть. Прямо рядом с ним находились сооружения, в которых проживали рабочие и в которых остановились отец с Киллианом, чтобы проявить солидарность и, как я думаю, показать, что они не чурались жить в трущобах с «синими воротничками»^[85]. (Спойлер: чурались.)

К счастью, по пути к этим сооружениям была регистратура, поэтому у меня было время, чтобы отправить сообщения Трою, Сэму, маме и Эшлинг и сообщить им, что мы благополучно добрались. Судя по всему, Силли заливал ФБР, пытаясь свалить вину на этого Бориса, поскольку думал, что они знают больше, чем им было известно на самом деле.

Ему предстоит гнить в тюрьме очень и очень долго.

Но все это не будет иметь никакого смысла, если я не сумею добраться до отца и Киллиана.

Я сидел на заднем сиденье «Рендж Ровера», который вез нас к заводу, дергая ногой и глядя в окно. Близился рассвет, озаряя заснеженные горы розовым и желтым сиянием.

Когда мы наконец-то подъехали к жилому комплексу возле нефтезавода, нам открыли двери и сообщили, что отец и Киллиан сейчас в папиной комнате наверху. Я бросился за сотрудником, а Сейлор поблагодарила водителя и спросила, нельзя ли переговорить с руководством. Я попросил ее, чтобы она уговорила их эвакуировать всех с завода и прилегающей территории. Даже если мы не окажемся там во время взрыва, все равно весьма вероятно, что волна дойдет до жилых комплексов и даже дальше, до рыбацкой деревни.

Я поднимался в комнату athair, перепрыгивая через три ступени. Добрался до двери и распахнул ее, даже не потрудившись постучать. Киллиан с отцом сидели за угловым столом в необычайно скромной комнате с двуспальной кроватью, застеленной пушистым оранжевым покрывалом. Мебель на вид была чистой, но устаревшей. Оба не спали. Папа потягивал скотч. Киллиан листал кипу документов с таким видом, будто мое появление его нисколько не удивило.

Телефон Киллиана, лежащий на столе рядом с ним, засветился, оповещая о входящем сообщении.

У этого говнюка ловила связь.

Зашибись.

Меня пронзила новая волна гнева, усилившегося троекратно. Они намеренно меня игнорировали.

Я ворвался внутрь, схватил его телефон и швырнул через всю комнату. Тот ударился о стену и разбился пополам, что я по сей день считал решительно невозможным. К черту поло. Во мне понапрасну пропадала звезда бейсбола.

– Хотите сказать, что у вас уже двенадцать часов не ловит сеть? Что вы все это время не проверяли свою почту и телефоны? Чушь собачья! Я кучу раз пытался дозвониться до вас, прежде чем тащить сюда свой жалкий зад! Почему вы не брали трубки? – Я наклонился, взревев и брызжа слюной им в лица.