Чарли прижался головой к плоской подушке на своей кровати и закрыл глаза. Его горло сжалось, когда он попытался сглотнуть рыдание. Его подбородок дрожал. Я перестал разгружать сумки и пристально наблюдал за ним. Я никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так плакал, но я начинал понимать, что жизнь способна сломать тебя, кем бы ты ни был.

— Ты — мое самое большое сожаление. — Он уменьшился на глазах, превратившись в нечто маленькое и хрупкое. — Я хочу, чтобы ты знал это. Если бы я мог повернуть время вспять и сделать что-то другое, я бы стал для тебя настоящим отцом. Я знаю, что сейчас это ни черта не значит. Слишком мало, слишком поздно. Но чего бы это ни стоило — это правда.

Простил ли я его? Нет, я так не думал. Если и простил, то только потому, что он умирал, а это совсем не веская причина.

Вместо того, чтобы избавить его от чувства вины, я прочистил горло.

— Откуда ты знаешь, что время пришло?

— Кахексия.

— А по-английски?

— Я угасаю, Риггс. Мои системы отключаются. Мои мышцы больше не функционируют. На самом деле, говорить с тобой сейчас больно. Черт, даже моргать больно.

О, черт. Я больше не мог этого выносить. Эмоциональная перегрузка, которой подвергли меня Чарли и Даффи за последние пару месяцев. Я уже собирался сказать ему, что в моей книге он прощен, когда в дверь ворвалась Даффи.

— Черт побери, можно подумать, что авторитетная больница знает, как найти пациента в своей системе, если его перевели в другое отделение… — Она замерла на полпути, поняв, что попала в напряженную ситуацию. Она нахмурилась.

— Может, мне зайти попозже? — Она ткнула пальцем себе за плечо.

— Нет, — сказал я, в то же время как Чарли ответил:

— Да.

Чарли взглянул на меня и, вероятно, понял, что в этот момент она мне нужна.

— Просто шучу. — Он выдавил из себя улыбку. — Заходи, ангел.

Она осторожно вошла и взяла его руки в свои, крепко сжав их. Мой взгляд остановился на месте соприкосновения их кожи, и я задался вопросом, что это говорит обо мне, что я ревную умирающего человека к Дафне, потому что она прикасается к нему.

Это говорит о том, что ты гребаный трус, который не хочет давать этому шанс, потому что боится пострадать, как будто ты и так не в полной заднице.

Не в силах справиться с собственным дерьмом и с трагедией, разворачивающейся в комнате, я встал и вышел. Я вышел на улицу и отложил свой рейс. Сегодня я не сяду на самолет, это уж точно.

Следующие восемь часов прошли за просмотром моих фильмов, просмотром галерей моих фотографий, поеданием моей любимой еды и употреблением моих любимых напитков (вероятно, следовало продумать этот вариант, поскольку Чарли был не в том состоянии, чтобы глотать что-то, кроме собственной слюны). Я показывал ему фотографии из моих альпинистских приключений, и он попеременно то плакал, то смеялся. Даффи тоже плакала. Тихо, сидя в углу комнаты и глядя на нас в благоговейном ужасе. Я не мог понять, как у этой самопровозглашенной золотоискательницы оказалось золотое сердце, но каким-то образом это так.

Медсестры и врачи входили и выходили из палаты, проверяя состояние Чарли. Они не давали нам никакой информации, только сочувственно смотрели, и я понял, что мы близки к развязке.

Через восемь часов после моего приезда боль Чарли стала невыносимой. Он совсем перестал говорить и только улыбался или кивал в ответ на все, что его окружало.

— Все в порядке, дорогой. Думаю, пришло время повысить уровень морфина. Кивни, чтобы подтвердить, что я могу увеличить его. — Даффи подошла к капельнице и нажала на красную кнопку, которая была подключена к ней. Чарли слабо кивнул. Я смотрел, завороженный. Я никогда не видел, как кто-то умирает. Тем более не видел, как умирают мои родители.

Она нажала на кнопку, затем присела на край его кровати и взяла его руки в свои. Успокоившись, она потерла большим пальцем больное место и улыбнулась.

— Ты в порядке, Чарли.

Он снова слабо кивнул. Горло сжалось, а глаза загорелись. Даже если он не был в порядке, он больше не мог открыть рот и попросить о помощи.

По его щеке скатилась одинокая слеза. Даффи была достаточно любезна, чтобы не обращать на это внимания.

— Может, мне тебя еще немного подпереть? — мило ворковала она. — Может быть, это поможет твоим легким.

На этот раз его кивок был едва заметен. Она нажала кнопку на боковой стенке кровати и помогла ему принять сидячее положение. Его голова откинулась набок.

Даффи взяла одну из многочисленных плоских подушек и закрепила ее на его шее, чтобы он не шевелился.

И это было все. Я знал, что Чарли умрет в ближайший час. Я знал, что мне нужно многое сказать, но ничего из этого не будет сказано. Ответы на все мои вопросы он уносил с собой в могилу. Если бы я был более снисходительным более открытым, я мог бы узнать больше. А так, мое происхождение навсегда останется для меня загадкой.