При обоях с изображением пальм, темно-зеленом потолке и ярко-оранжевом диване, меня едва ли можно обвинить в консервативных пристрастиях. В квартире красовались картины в стиле поп-арт, стояла коллекция ваз со всего света, а еще висели распечатки феминистских цитат, показавшихся мне особенно привлекательными.

О, а еще огромные рекламные плакаты, на которых я была изображена в одних стрингах и с улыбкой купалась в огромном бокале шампанского. Точно такие же развешаны на всех рекламных щитах по всему Бостону.

«Мадам Хаос: здесь твоя нравственность встречает свою смерть».

– Поверить не могу, что вы пьете. – Сейлор покосилась на Перси и Эшлинг – обе были матерями грудных младенцев. Эшлинг и вовсе из числа женщин, которые не могут даже перейти дорогу на красный свет, не покрывшись при этом нервной сыпью. А Эмброуз, ее сын, был еще совсем малюткой.

– А я не могу поверить, что ты никогда не сцеживала и не выбрасывала молоко после выпивки. – Эшлинг «Эш» Фитцпатрик пожала плечами и сделала глоток вина. – А все думают, что это я зануда.

– Ты и есть зануда! – хором воскликнули мы.

Эш поздно присоединилась к компании Красавиц Бостона. Мы с Перси знали Сейлор еще со школы, но Эшлинг стала частью нашей банды только после того, как Сейлор познакомилась с Хантером. Из нас четверых Эш – пай-девочка. Врач. Породистая, обеспеченная дочь из семьи нефтяников, которая взяла и выскочила замуж за самого жестокого и неприступного принца бостонской мафии.

– Я знаю, что грудное молоко называют жидким золотом. Но это? – Перси приподняла бокал и цокнула языком. – Ему цены нет. Надо наслаждаться, пока есть возможность.

– Это еще почему? – Нахмурилась Сейлор.

Перси с ухмылкой потупила взгляд, спрятав глаза за черными как сажа ресницами.

– Через несколько месяцев мы с Киллианом попытаемся зачать третьего ребенка.

– Ребят, вы как кролики, – я поперхнулась.

– Ты же знаешь, как бывает, когда хочешь малыша, – примирительно сказала Перси.

Меня пронзила нестерпимая боль. Я ходила на тусовки и напивалась каждую ночь с тех пор, как доктор Бьорн сообщил мне о том, что моя матка такая же бесполезная, как буква «Л» в слове «солнце». Я пыталась заглушить боль вечеринками и выпивкой. Не могла поверить, что за одну ночь превратилась из чертовки на каблуках в ворох бушующих гормонов. Я не могла найти баланс между собой прежней и нынешней. Зачем мне ребенок? Дети неряшливые, требуют много денег и не дают спать.

Но они становятся родными. Твоей семьей. Константой твоей жизни. Твоим компасом.

Меня удивило, как мои подруги и сестра восприняли новость о том, что я спешу забеременеть. Они были так участливы, так взбудоражены, что я даже стала меньше себя жалеть.

Перси вызвалась сидеть с моим ребенком, сколько я пожелаю («У меня уже и так двое детей, подумаешь, станет одним больше»), Эш предложила взять на себя ночные дежурства («Я врач, бессонными ночами меня не напугаешь»), а Сейлор сказала, что отдаст мне все детские принадлежности и мебель («Тем самым дам Хантеру понять, что ни за что на свете не стану рожать третьего»).

Теперь оставалось только одно пустяковое дело – забеременеть.

Принять предложение Дэвона Уайтхолла – не вариант. Я не имела ни малейшего желания отдавать своего ребенка в замшелое общество чопорных, вырождающихся европейцев.

Именно поэтому мы сейчас просматривали анкеты доноров спермы, чтобы выяснить, найдется ли среди них тот, кто придется мне по душе. А это само по себе удручающее занятие, потому что важные человеческие качества в списке не найдешь. Чтобы оценить человека в полной мере, его нужно сперва узнать. Вот почему онлайн-знакомства почти всегда заканчиваются провалом.

Возможно, Белокурый Скромник, он же донор под номером 4322, который родился в 1998 году и чье любимое животное – дельфин, прекрасен в плане генетики, но а если он ужасный человек?

– А что насчет этого? – Эш сунула экран телефона мне в лицо. Фотографии у парня не было – лишь очередной серый безликий аватар, зато прилагалось очень подробное описание профиля, а также указан ник, который он себе выбрал.

– Гриль-мастер? Серьезно? – протянула я. – Если своим главным достоинством он называет умение переворачивать бургеры, то мне придется отказаться. Раз уж я плачу за сперму, то хочу получить ту, что оправдывает свою стоимость.

А стоила сперма недешево. Я пообещала себе, что выберу первоклассную. Ту, которая оценивалась в четырехзначную сумму. Мой ребенок заслуживал самого лучшего.

– У него рост метр девяносто и ямочки на щеках. В примечании сотрудников указано, что он похож на молодого Шона Коннери! – воскликнула Перси.

– А как тебе этот? – Сейлор указала на другой профиль. – Метис. Высокий. Мускулистый. С безумно высоким IQ. Дружит со своей мамой.

Я нахмурилась и выхватила у нее телефон.