Я опустилась на барный стул и стала разминать виски́, пытаясь осмыслить новое реальное положение моих дел. Либо я заведу ребенка прямо сейчас, либо никогда.

Туристы и представители свободных профессий отдыхали в зеленых деревянных кабинках, наслаждаясь пинтами «Гиннесса», тушеными колбасками с картофелем и ирландским рагу.

Из колонок звучали радостные и полные веселья ирландские народные песни. Неужели мир не знал, что мне больно?

Заведение походило на настоящий ирландский паб с высокими декорированными потолками и пропитанными выпивкой стенами.

Бармен вернулся с моими напитками, пока я не успела неожиданно разрыдаться. Я не плакала с пяти или, может, шести лет и не собиралась без конца лить слезы после того, как узнала, что мне придется забеременеть в тридцать, не будучи финансово обеспеченной.

Я залпом выпила «Афтершок», жахнула стаканом по стойке и сразу же взялась за вино.

В поле зрения показался высокий темноволосый тип привлекательной наружности. Уперся локтем в барную стойку и наклонился ко мне:

– Ты, часом, не Эммабелль Пенроуз?

– А вы, часом, не мужчина средних лет, у которого достаточно жизненного опыта, чтобы понимать, что не стоит беспокоить людей, когда они пытаются напиться? – огрызнулась я, готовая повторить выпивку.

Он издал смешок:

– Дерзкая, как я и представлял. Я хотел сказать, что мне нравится твоя бизнес-модель. И задница. И то и другое отлично смотрится на рекламном щите напротив моего дома. – Он наклонился ближе, собираясь зашептать мне на ухо.

Я развернулась на стуле, мертвой хваткой вцепилась в его запястье и выкрутила руку, едва ее не сломав. Мужчина со стоном зажмурился.

– Какого хре…

Настал мой черед податься к нему:

– Такого, что я пытаюсь насладиться напитком, не подвергаясь сексуальным домогательствам. Думаешь, я слишком многого прошу? То, что мне принадлежит бурлеск-клуб, не дает тебе права пытаться пустить в ход руки. В точности как, будь ты дантистом, это не дало бы мне права разлечься на твоем столике в ресторане посреди ужина и попросить вылечить мне кариес. А теперь вали.

Я оттолкнула парня, отчего он пролетел вдоль стойки обратно на свое место, по пути сыпля ругательствами. Схватил свое пальто и умчался из бара.

– Ого. Твой день настолько же плох, как похмелье, которое ждет тебя завтра утром? – бармен ехидно мне улыбнулся. На вид он был парнем лет двадцати пяти, с рыжими волосами и с татуировкой в виде клевера на предплечье.

– Мой день хуже любого алкогольного отравления, когда-либо зафиксированного на земле. – Я стукнула винным бокалом о стойку. – Уж поверь мне.

– Не верь ей. Она взбалмошная, – со смешком произнес голос с шикарным британским акцентом с места через три от моего. Человек, которому он принадлежал, сидел в тени в глубине бара. Мрак скрывал его изящный силуэт. Мне не нужно было всматриваться, чтобы понять, кто это.

Только один человек в Бостоне источал голосом власть, дым и надвигающийся оргазм.

Поприветствуйте Дэвона Уайтхолла.

Который также известен, как Ублюдок, нарушивший мое строгое правило одной ночи.

Он успел трижды затащить меня в постель, после чего я наконец пришла в себя и отделалась от него. С того самого момента, когда мы переспали около трех лет назад в коттедже моего зятя посреди леса, я знала, что Дэвон Уайтхолл не такой, как все.

Дэвон был опасно приятным человеком, главным умником в компании его друзей. Вероломным, высокомерным, державшимся особняком.

Другие мужчины в его окружении обладали вопиющими недостатками. Киллиан – мой зять, был бесчувственным бревном в костюме; Хантер – муж моей лучшей подруги – болтливым и придурковатым. А Сэм – муж моей подруги Эшлинг… он вообще серийный убийца. Но к Дэвону не прилагалась огромная неоновая вывеска, предостерегавшая, что стоит держаться от него подальше. Он не был ни травмированным, ни сломленным, ни злым. По крайней мере, с виду. Но все же источал ту недосягаемость, которая пробуждала желание сгореть, как метеор, и неизбежно превратиться в пепел.

Он воплощал все желания женщины, завернутые в божественную оболочку.

А этой оболочкой служило совершенное тело вплоть до рельефных мышц предплечий, как у Моисея Микеланджело, при прикосновении к которым у меня резко снижался показатель умственных способностей.

Я прекратила наши встречи после третьей по той простой причине, что я не дура. Мне нравится говорить: было бы желание, а возможность найдется. Но в случае с Дэвоном казалось, что он как раз такой парень, в которого я и правда могла влюбиться.

В ту последнюю встречу после животного секса Дэвон отвернулся, опустил голову на соседнюю подушку и совершил нечто возмутительное и пошлое. Он заснул.

– Хм, и что это ты делаешь? – в ужасе спросила я тогда.

Что дальше? Свидание за ужином? Одинаковые толстовки с Минни и Микки Маусами? Совместный просмотр «Шиттс Крик»?