Именно тогда она поняла, что была не в прежней одежде. Посмотрев на себя, она моргнула. На ней был шелковый топ без рукавов, только бретели там, где они должны были быть, как лиф. А на нижней половине — она пискнула и схватила одеяло, чтобы укрыться. Хотя она не была голой, маленький треугольник ткани, который был привязан к ее нижней части тела, определенно не подходил.

— Я видел тебя обнаженной. — Он вздохнул. — Твоя одежда испорчена. Я думал, что ты будешь лучше спать, если будешь меньше одеваться, но я знал, как ты отреагируешь, если я оставлю тебя ни с чем. — Он сделал паузу и добавил. — А если бы я вообще ничего не носил. — Он посмотрел на себя и на брюки, которые были на нем. — Я обычно так не сплю.

Он звучал так угрюмо, что это застало ее врасплох. Она привыкла к его ухмылке и жестокости. Не к этому. Вырвав свое запястье из его хватки, она села и посмотрела на него, пока он клал свое крыло обратно на бок.

— Спасибо.

Он закрыл глаза и ничего не сказал.

— Как…?

— Асташа. Ваши долги теперь в расчёте. Ее жизнь за твою жизнь.

Прижав руку к тому месту, где должна была быть рана, она обнаружила, что даже не помнит, чтобы рана вообще болела. Это был просто… укус, а потом ничего, такими тонкими и смертоносными были его когти.

— Она мертва?

— Она находится в заключении. Она предстанет перед судом, и ее смерть будет зрелищной. — Он впервые ухмыльнулся, но ненадолго.

Тишина.

Она мало знала о Кровавом Принце, но знала, что молчание не было нормой. Это дало ей время чтобы изучить его — его длинные голубые волосы, спутавшиеся вокруг него. Его крылья — огромные, чудовищные и прекрасные. Отметины на его груди, в том числе круглый и загадочный лабиринт над его сердцем.

Его мышцы.

Она сдержала смех над собственным глупым умом.

Импульс ударил ее, и она не могла с собой поделать. Протянув руку, она коснулась отметки на его груди. Это побудило его открыть глаза, хотя бы наполовину, наблюдая за ней, пока она чертила линии.

— Это твой лабиринт.

— Это то, что дает мне власть над этим. И нет, прежде чем ты спросишь, — он снова закрыл глаза, — это не карта. — Он усмехнулся. — Однако это центр.

— Какой? — Она наморщила лоб.

— Ты попросила этого маленького селки привести тебя в центр Лабиринта.

— И он это сделал. В этот ужасный котел.

— Нет, маленькая ведьма. Он привел тебя ко мне. Я — центр Лабиринта. — Он положил свою руку на ее руку, прижав ее ладонь к своей груди над татуировкой на груди. — Это центр.

Он смещается и перемещается по желанию. По его воле. Я хожу только туда, куда он разрешает. Я вижу только то, что он хочет.

Это совершенно безнадежно.

Казалось, трава снова потянула ее вниз, глубоко в грязь, похоронив заживо. Слова Морриган эхом отдавались в ее голове:

Ты станешь его добычей.

Это ее судьба? Это то, что она должна была сделать? Сдаться ему, стать его невестой и умереть в грязи со всеми остальными? Если даже боги работали против нее, какая у нее была надежда?

Никакая.

Но в ней все еще была борьба. Она не склонит голову перед ним так скоро.

— Ты ставишь передо мной невыполнимую задачу. — Она вытащила свою руку из-под его. Не потому, что его прикосновение беспокоило ее, а потому, что это не так. — Ты попросил меня решить лабиринт, у которого нет решения.

— Ты думала, что можешь пройти в центр лабиринта без стен. — Он откинул голову назад и наблюдал за ней. — То, что вы думаешь об этом неправильно, не моя вина. — Его веселье снова угасло, не в силах принять все это.

— Что такое?

— Решение? Я не могу дать его тебе, не так ли? Это разрушит все…

— Нет. Я имею в виду, что не так?

Это вдохновило его посмотреть на нее, полностью раскрыв глаза, в замешательстве нахмурив брови. Он моргнул, а затем отвел взгляд от нее.

— Я устал. Это все. Я не спал сегодня.

— Ты врешь мне. Но это все, что ты делаешь. — Она вздохнула. Она тоже была истощена. Каждая часть ее тела болела так, словно ее сбросили с холма, а голова была набита ватой.

— Ну, это похоже. — Коготь нежно обернулся вокруг ее плеча. Они были так похожи на руки, и в то же время такие чужие и странные. — Спи, Эбигейл. Отдохни здесь, со мной, где ты в безопасности. Ты можешь продолжить свое гневное неистовство против меня достаточно скоро.

— Я не должна.

— Почему?

— Ты мой враг.

— Как же ты это поняла…

— Кем еще мы могли бы быть? — Она наморщила лоб. — Ты взял меня, мучил меня…

— Я дважды спас тебе жизнь. Трижды, если учесть тот факт, что то, из чего я тебя забрал, вовсе не было жизнью.

Она сердито посмотрела на него из-за этого дешевого удара.

— Ради твоих собственных целей. И Асташа меня не убивала, она просто пыталась мне помочь.