— Думаю, вас уже заждалось ваше не личное, — в последние слова я пыталась вложить как можно больше ехидства. И кажется, это получилось, потому что он вопросительно поднял бровь, а когда дверь раздевалки открылась, выпуская оттуда Лиз и Кэсс, Ротчестер, не прощаясь, пошел к выходу. Я смотрела ему в спину, думая о том, почему именно мисс Монро. Не то, чтобы я претендовала на это место, но про нее ходило достаточно много слухов. Например, о том, как отличники таковыми становились на ее экзаменах. Интересно ведь, правда?

— Рассказывай, — вздохнула Кэсс с выражением «я же просила», проследив за моим взглядом. Я вздрогнула, когда дверь за профессором хлопнула.

— Эссе Стенелли он завернул, — ответила я, радуясь тому, что нашлась реальная отговорка для этого случая, — Только об этом еще никто не знает, — почему-то информацию о Ротчестере и Монро я захотела оставить для себя.

— Да, мам, — устало проговорила в трубку я, пытаясь сдержать зевоту и заслужить очередную тираду о том, что в обществе нужно быть более воспитанной. Не знаю, когда такие вещи стали примером невоспитанности, конечно, но у нее было на этот счет свое мнение.

Вера на заднем плане что-то говорила, пытаясь перекричать маму и передать мне привет. Почему-то ее общение очень согревало, дарило что-то такое теплое и уютное, словно кашемировый шарф в зимнюю стужу, где стужа — моя ежедневная рутина.

— Как ты? Как подготовка к сессии? Как экзамены? Ты готова? Ты выбрала следующее направление подготовки? Как тренировки? — засыпала вопросами мама, и с каждой секундой вопросы все сыпались и сыпались, прямо как снег, застревающий маленькими снежинками в волосах, которые становились похожи на иней.

Я отбрасывала комки снега в сторону ботинками, наблюдая за тем, как медленно и тихо он оседал на других участках. Было в этом что-то завораживающее и красивое. И это не потому что сегодня пятница, а впереди два выходных дня. Мне, в принципе, нравилась эта романтизация. Да и зима такое время года, которое само по себе романтизировалось. То ли это маркетологи постарались, то ли оно действительно казалось чем-то обнуляющим, обновляющим, оттого и волшебным.

— Как ты? — повторила вопрос мама, заканчивая на этом свою тираду. Я выдохнула воздух, паром взвившийся куда-то вверх и расплывшись около желтого света фонаря. Мысленно вернулась в реальность, в которой от меня требовали ответа и немедленно.

— Все хорошо, я уже три года живу одна, и вполне справляюсь, — устало проговорила я, в который раз напоминая очевидные вещи, — меня не нужно контролировать.

— Это не контроль, — возразила мама, — Я просто переживаю, — да, ничего не меняется. Я удивлена. Очень удивлена.

— Я знаю, но все же могла бы ты не заваливать меня миллионом вопросов, если я и так рассказываю тебе это все?

— Ладно, — отозвалась она, — я просто не хочу, чтобы что-то случилось.

— Ничего не случится, — снова ничего нового, все одно да потому, — Как папа? — перевела тему я, боясь, что опасные вопросы и разговоры опять сведутся к страху смерти.

— Как всегда на работе, — мама громко цокнула, а я была почти уверена в том, что сейчас она еще и закатила глаза. Да уж, профессия папы ей никогда особо не нравилась, но, что удивительно, мама ни слова не сказала ему по этому поводу. Только поддерживала, терпеливо собирала контейнеры с едой на дежурства, закидывала в стирку испачканные сажей футболки и бесконечно гордилась. Не без выноса мозга, конечно. Куда ж без этого? От этого «страдало» все семейство Ротчестер.

— Когда придет?

— Должен вечером.

— Передай ему привет, — мягко улыбнулась я, вспоминая, как в детстве я, Вера и папа строили домики в гостиной из одеял и стульев, а потом мы с сестрой там засыпали, чтобы наутро очутиться в своих кроватях.

— Конечно.

— Я потом вам наберу, рука замерзла, — коротко рассмеялась я, сворачивая на улицу университета.

— Конечно, — мгновенно отозвалась мама, — Удачного дня. Вера просилась к тебе в гости.

— Обсудим потом.

— Хорошо, будь аккуратна, — мягко проговорила мама, а затем положила трубку. Я же сунула руку с телефоном в карман, отогревая замерзшие и покрасневшие пальцы. Вот они явные минусы зимы во всем их великолепии — опасно иметь семью в это время года. Можно отморозить что-то из конечностей.

Я почти вошла на территорию университета, но до лекций оставалось еще достаточно времени для того, чтобы выпить вторую чашку кофе за утро. То есть необходимую норму для комфортного существования и жизнеспособности. Поэтому я свернула на соседнюю улицу, к небольшой кофейне, в которой уже тоже все со всех сторон дышало рождественской атмосферой. Помимо ели в углу, маленьких сант на подоконниках, гирлянд на окнах, которые мигали с самого утра, в меню добавился латте с карамелью и корицей, вишневый пунш — от пунша только название, на самом деле это чай на вишневом варенье, и еще куча всего, из чего я каждый день выбирала что-то новое.

Я зашла в помещение, отчего по телу сразу пробежало приятное тепло. Вот только встреча, которая меня там ждала, была не совсем приятной. Около кассы стояла Милли Монро, то есть, мисс Монро.