– Мне надоело говорить обо мне. Давай поговорим о тебе, – вдруг сказал он, допивая джин и грохая стаканом о прикроватную тумбочку. – А когда ты в последний раз делала дикие вещи, крошка?

«Я больше не делаю диких вещей, Вильям. Стигмалион посадил меня на цепь».

– Ты же дикарка, Долорес. Неудержимая, неукротимая дикарка, которой просто необходимы периодические дозы дикости.

«Например, спускать бешеных собак на людей», – наверняка чуть не закончил он.

– Я переросла… все это и научилась быть вести себя разумно.

Вильям расхохотался, морщась от боли.

– В восемнадцать «все это» только начинается. И когда ты встретишь подходящего человека, Долорес, вот тогда ты расскажешь мне, как много в твоей голове остается разума, когда он прикасается к тебе.

Я забрала у Вильяма стакан, вышла из комнаты и вернулась на кухню. У окна висело большое зеркало, я заглянула в него, и меня начала колотить мелкая дрожь. Губы остались прежними. Кожа не вздулась волдырями и не лопнула, обнажая алые раны, несмотря на то, что уже миновали все дедлайны. Слюна Вильяма не оставила на мне ни следа. Боже правый…

Я плеснула джина в его стакан и сделала глоток. Мне нужно время, чтобы осознать все это в полной мере. И…

Мне нужно выяснить еще кое-что.

На столе лежала распечатанная пачка «Мальборо». Я достала одну сигарету, подержала ее во рту, коснулась кончиком языка и сунула обратно в пачку. Но не полностью, а оставила конец с фильтром торчать над всеми другими сигаретами. Я видела Вильяма с сигаретой в пальцах пару дней назад в парке универа, так что это его добро. Потом вернулась в комнату и протянула ему пачку.

– Экспресс-доставка новой порции обезболивающего.

«Бери ее. Бери ту, что выше всех…»

И он взял. Мои руки тряслись, когда я смотрела, как он раскуривает эту сигарету, обхватив губами.

«Ты не оставляешь на мне ожогов, Вильям, но как ты отреагируешь на меня? Надеюсь, что мое сердце не разорвется прямо сейчас, и я успею выяснить это…»

– А мне можно на вашу маленькую вечеринку? – раздалось за спиной, и я подскочила, выронив на пол пачку. – Извините, было не заперто!

В дверях стояла Айви и вертела на пальце ключи от машины. Она смотрела на меня не мигая, как кобра. Пухлые губы растянулись в ироничной улыбочке.

– Вильям, ты не отвечал на звонки. Я волновалась.

«Боже, мне нужно всего тринадцать минут! Я должна убедиться, что безвредна для него. Это все, о чем я прошу!»

– Айви, – пробормотал Вильям, поедая ее глазами. – Проходи, Лори уже уходит.

– Нет, не ухожу, – тихо сказала я, ковыряя пальцем пушинку на своих штанах.

– Прости? – вскинула бровь Айви.

– Долорес, тебе пора, – сказал мне Вильям, вдавливая сигарету в пепельницу.

– Нет, не пора, – сказала я еще тише. Пушинка наконец отковырнулась, и я сдула ее с пальца.

– Немыслимо, – нервно рассмеялась Айви. – Что она вообще здесь забыла?

– Зашла к Бекки, – соврал он вместо меня.

– Ах да-а, Бекки, – протянула я. – Но ее здесь, кажется, нет. А я только сейчас заметила…

– Лори, ты забыла, где находишься? – раздраженно спросил Вильям.

Я вжала голову в плечи, но с места не сдвинулась. Он не сможет меня прогнать, не в том состоянии. А что она подумает – плевать.

– А я так надеялась застать тебя здесь одного, – Айви вошла в спальню, приблизилась к кровати, протянула руку и почти коснулась пальцами подбородка Вильяма.

– Не трогай его, – сказала я, едва сдерживая желание ударить по руке.

– Что? – поперхнулась она, тараща свои огромные глаза с наращенными ресницами.

– А то, что ты должна быть осторожной. Твои прикосновения причиняют ему боль.

– Ему нравится эта боль, – самодовольно сказала Айви.

– Ты что, никогда не обжигалась? Такая боль никому не может нравиться. Ее можно только терпеть ради любимого человека. Но если он готов без конца жертвовать собой ради тебя, то почему ты не готова ради него хотя бы придержать руки?

Я смотрела на губы Вильяма не в силах оторвать от них глаз. Останусь здесь, пока не увижу то, что мне нужно увидеть.

– Долорес, спасибо за заботу, но тебе и правда пора, – сказал мне Вильям таким тоном, что у меня мороз по коже пошел.

– Пойду посуду помою! Там целая гора! А потом уйду, – вскочила я и ушла на кухню, даже не пытаясь представить, что они обо мне думают. Открыла кран и начала громыхать тарелками. Но никакой грохот и звон не могли избавить меня от воплей Айви, которые я слышала из-за закрытой двери:

– Эта девка меня просто затрахала! – кричала Айви, делая голосом акценты на каждом слове. – Она везде, Вильям! В твоем доме, в твоей машине, на твоих вечеринках, в универе я постоянно натыкаюсь на нее, в кафе. Она ходит за тобой по пятам, она набивается в подруги к Бекки, стоит мне оставить тебя на пару дней – и она тут как тут, на твоей кровати, и вы на пару пьете джин! Что происходит? Почему я вижу ее возле тебя так часто?

– Она искала Бекки, все. Айви, я устал повторять, что кроме тебя мне никто не нужен.