Снаружи было ветрено и холодно. Солнце, скупое и слабое, как блаженное, каталось среди туч. Я вынул пачку сигарет и закурил, нервно затягиваясь и оглядывая машины Стаффордов и МакАлистеров, которые заполонили все пространство перед церковью. Мой внедорожник стоял в самом последнем ряду, сразу за черным как смоль «Maserati», на котором не иначе как кто-то из Стаффордов прикатил. О, они любили и демонические тачки, и трезубцы^[15].

Я услышал шаги позади, и в следующую секунду рядом со мной возник Тайлер с сигаретой в зубах.

– Я следил за тобой, – сказал он, тоже закуривая и выпуская в небо дым.

– Я уже понял.

– Нет, не сейчас. Я имею в виду тогда, год назад, когда ты попытался покончить с собой.

Я нервно оглянулся, вымученно улыбнулся какой-то запоздавшей парочке, которая прошмыгнула мимо нас в церковь, потом схватил Тайлера за локоть и потащил за собой, в глубь парковки.

– Говори, – сказал я ему, когда мы отошли на безопасное от всяких ушей расстояние.

– Я следил, потому что… да просто так. На врага всегда не помешает компромат, знаешь ли.

Мои руки в карманах машинально сжались в кулаки.

– И?

– Когда ты въехал в ту гостиницу, мой человек поселился в соседнем номере. Он узнал, что ты два часа висел на телефоне службы доверия и еще купил веревку в хозяйственном магазине, и еще он слышал рыдания.

– Не продолжай.

– Я приехал в тот отель и решил зайти к тебе.

Так вот кто помешал мне, черт возьми. Вот кто втянул меня обратно за ноги в этот мир, не позволив уйти.

– Еще пару минут, и ты бы коньки откинул. Я сделал тебе искусственное дыхание, а там и скорая подоспела. Отмазал тебя. Сказал им, что на тебя напали и пытались задушить. Вот откуда следы на шее. «Самоубийство? Нет-нет, что вы! Я сам видел нападавшего!» Я подумал, что вряд ли твое религиозное окружение будет радо узнать о том, что случилось. Не благодари.

Тайлер помолчал, глотая дым и разглядывая мое явно офонаревшее лицо, потом добавил:

– А тебе, чтоб впредь неповадно было, оставил послание в Библии, которую ты читал перед тем, как связать себе петлю. Думаю, ты его получил.

Я вытаращился на него, сжав зубы. Иисусе. Все это время я думал, что получил послание от самого Бога. Фразы «Еще не время, но однажды мы встретимся», «У меня для тебя особый план» и «Ты не один» появились словно по волшебству в моей Библии. Никто не мог их там написать. Ну не врачи же скорой, в самом деле.

– Сукин сын! – Я бросил сигарету и вцепился Тайлеру в воротник. – Ты думаешь, это смешно?!

Он перехватил мое запястье и спокойно, глядя мне в глаза, сказал:

– Нет, это несмешно. А знаешь, что еще несмешнее? Прикасаться губами к человеку, который, возможно, уже мертвец.

– Что, мать твою?!

– Я про искусственное дыхание. А ты что подумал? – усмехнулся он. – Или, например, спасти идиоту жизнь, а в ответ не получить ни слова благодарности. А ведь если бы не я, ты бы улетел прямиком к дьяволу в гарем. И он бы там в этот самый момент занимался твоей прелестной накаченной…

– Господи, просто заткнись. – Я выпустил его воротник и нервно начал искать ключи от машины по карманам. Мне пора было сваливать. Ключи были в левом кармане куртки, но что-то заставляло меня медлить, быть здесь, остаться здесь еще одну минуту…

Тайлер хлопнул меня по плечу и сказал:

– Мне просто не хотелось, чтобы ты взялся за старое. Не мог же я караулить тебя днем и ночью. Поэтому пара… мотивирующих цитат показалась не такой уж плохой затеей. В конце концов, ведь это сам Бог мог послать меня спасти тебя, не так ли? Откуда тебе знать, что не он? А раз так, пишу что хочу. Может, это сам Бог вкладывает мне в голову эти слова.

Тайлеру удалось просто и на пальцах сделать сложные вещи очень простыми. А ведь в самом деле, его мог послать мне сам Бог. Если уж Бог настолько всемогущ, то мог сделать своим орудием даже Стаффорда.

– Я никому не скажу, спи спокойно, – сказал Тайлер. – Одного не пойму: зачем? Ведь самоубийство – это до конца вечности сидеть с дьяволом в джакузи с кипятком. А я-то думал, что дьявол немного не в твоем вкусе.

– Это сложно.

– Ты хотел сделать это, потому что решил, что недостоин Бога. И он все равно будет тебе не рад. Так?

– Возможно.

– И что же в тебе есть такое, что Богу сильно не по нраву? – прищурился Тайлер.

Солнце, что все это время пряталось в тучах, вышло полностью и осветило его лицо. Мы стояли у моего внедорожника, до которого незаметно добрели, и Тайлер сел на капот припаркованного рядом «Maserati». Он неторопливо курил и ждал от меня ответа. А мне почему-то внезапно захотелось сказать ему правду. Такую, какая есть.