Но больше всего он рассказывал обо мне: что я делаю, куда хожу, сколько сплю, какое у меня обычно настроение, с кем я общаюсь и поддерживаю связь, как часто я езжу к врачу…

Даже о фасоне моих трусов, наверно, рассказал бы, если бы только увидел их. Я села на ступеньку, закрыв руками лицо. Меня мутило от ярости и разочарования. Говорили они еще минут десять, и, когда Оливер распрощался со своим собеседником, я убедилась в том, что поняла с самого начала.

– Пока, Гэбриэл, – сказал он.

Так же бесшумно я вернулась в свою комнату и забралась в кровать, едва живая от шока.

Мои телохранители не считали меня за босса. Боссом для них по-прежнему был Харт. А я – всего лишь психованной дурочкой, перед которой нужно было разыгрывать спектакль, чтоб она снова чего не выкинула. Чтоб она просто послушно сидела на острове и не рыпалась.

У меня не было моих людей. У меня не было телохранителей. Если Харту вздумается прийти сюда – они перед ним красную дорожку раскатают. Если отцу вздумается прийти вместе с Хартом – он придет. Никто не встанет между ним и мной. Никто не убережет ни меня, ни моего ребенка, если Джо МакАлистеру вздумается закончить то, что он не закончил в том лесу. Никто не будет стоять на страже моего маленького царства, пока я сплю…

Дочь шевельнулась внутри, как часто бывало в моменты волнения и грусти. Словно сказала мне: «Соберись, а иначе я начну прыгать на твоем мочевом пузыре!» Я представляла, как она возмущается, размахивает ручками и хмурит лоб. Маленькая фея, поселившаяся внутри меня, которая однажды вырастет, обзаведется квартирой, работой и банковскими счетами. Будет самостоятельно одеваться, красить волосы, проходить паспортные контроли в аэропортах и лихо парковаться задом…

Моя фея. Мое продолжение. Все из ничего. Воплощение великого замысла Бога и природы, которое однажды будет говорить со мной, следить за ходом моих мыслей, звонить по телефону, присылать открытки, спорить, спрашивать совета, смеяться над моим постоянным страхом за нее.

Так все и будет, если я смогу удержать все под своим контролем. Если я буду достаточно осторожна и сумею защитить нас с ней в этой долине смерти. Если только у меня хватит сил отстоять свое крохотное королевство. Если только я смогу заработать достаточно денег, убраться отсюда и скрыться там, где нас никто не найдет.

Джоан отправила мне подушку с курьером и приложила к ней посылку, полную приятных мелочей: травяной чай для хорошего сна, теплую пижаму, лосьон для тела с ароматом степных цветов и большую коробку пирожных с разноцветным кремом, которые я съела в один присест.

Я чувствовала вину за то, что отменила встречу, и решила загладить ее сразу же, как только выдалась возможность.

«Бар “У Хьюго” на Наследном острове, графство Керри. Как насчет большого чаепития?» – написала я ей.

«Заметано, дорогая», – ответила она.

Рождество было на носу. У Хьюго все было украшено еловыми ветвями и красными лентами. Он подавал имбирное печенье в виде фигурки ангела к каждому заказанному кофе и бесплатно подливал в чашку «Бейлиса», если покупатели были не против.

Мне тоже хотелось «Бейлиса». Но не в кофе, а залпом осушить бутылку, чтобы унять тревоги и отчаяние.

Оливер сопровождал меня. Привез к бару в назначенное время, сел за барную стойку, заказал себе американо. Я оглянулась в поисках Джоан, которая написала мне, что уже приехала.

Посетителей было много, бар был битком набит, но при этом оставался уютным. Из динамиков звучали старые рождественские песни, пахло булочками и цедрой. Женщина с пепельно-русым каре, сидевшая за столиком в углу, махнула мне рукой. Это была Джоан. Она надела большие дымчато-розовые очки, в руках держала чашку капучино и улыбалась, взволнованно поправляя волосы. Я заказала себе чай и отправилась за ее столик. Она поднялась – причем оказалась куда выше меня, – обняла и сказала:

– Здравствуй, Кристи.

– Привет, Джоан! Как ты добралась?

– Без приключений, – ответила она, с улыбкой оглядывая мою фигуру. – А ты как?

– В порядке.

– Обычно так говорят, когда все просто ужасно, – усмехнулась она.

Я села, закрыла глаза и медленно выдохнула.

– Честно говоря, все могло быть куда лучше, но… в том, чтобы плакаться, обычно нет никакого смысла. Поэтому жаловаться не буду. Лучше расскажи, как продвигается пиано-версия «Шагая по воздуху»^[9]?

– Все в порядке, – ответила Джоан, пародируя меня, и мы обе рассмеялись.

– Я обожаю эту песню, – сказала я. – Она напоминает мне Рождество, волшебство и еще это предвкушение, когда ждешь подарков и…

– Да, я знаю это чувство. Лучшее чувство на свете. – Джоан снова улыбнулась, поправила волосы и сняла очки.

Я никогда раньше толком не видела ее лица. Качество видеосвязи было не ахти, и в комнате у Джоан обычно царил полумрак, она носила очки в толстой оправе и длинную челку…