Отец вывел меня сюда, чтобы наконец рассказать, что за проблемы у нашей семьи, и я ждала, когда он наконец соберется с мыслями. Я надеялась, что это не будет что-то действительно дерьмовое, потому что в тот вечер я хотела сбежать от любых проблем. В тот вечер я хотела быть абсолютно, стопроцентно счастливой.

Митчелл глядел на меня в окно, кивая тому, что говорила моя мать. Он улыбнулся мне, и я помахала ему.

– Так что за фрукт ты хотел посадить? – спросила я.

– Это страшная дрянь, – ответил отец, нашел мою руку и сжал.

– Тогда зачем сажать? – спросила я, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Чтобы он сгнил в тюрьме. Это человек, Ванесса. Я хочу посадить человека. Пожизненно.

Целую минуту я сидела молча, пытаясь привести в порядок дыхание. У меня проскользнула мысль, что он накопал что-то на Митчелла и сейчас выложит мне целую тонну компромата. Вывалит ее на меня, и я останусь погребена под ней. Смертельно. Навсегда.

– И что это за человек? – спросила я, теряя голос.

Отец встал. Достал из кармана сигару, раскурил ее и принялся так нервно втягивать дым, что казалось, вместе с дымом сейчас втянет в себя весь воздух в саду.

– Это Дерек. Я хочу посадить Дерека. И посажу. Вопрос только в том, на сколько.

Я испытала что-то вроде облегчения. Боже! Это не Митчелл! Но облегчение тут же утонуло в лавине тревоги. Отец обожал Дерека, был просто без ума от него. Если его так резко перемкнуло с плюса на минус, то значит случилось что-то действительно страшное.

– Что произошло? – спросила я, сцепив под столом руки – так крепко, что заболели пальцы.

– Он… Он… – отец попытался начать говорить, но вдруг его горло словно судорогой свело. Ему пришлось умолкнуть, чтобы успокоиться.

– Папа, все хорошо, – ласково сказала я. – Мы все живы, здоровы, остальное наладится.

– Все наладится, это точно. Когда я посажу эту тварь, тогда все и наладится.

– Что он сделал? Это из-за него ты тогда оказался в больнице? – озарило меня.

Отец не ответил, потер лицо, будто пытаясь привести себя в чувство. Но я поняла, что мои догадки верны. Это из-за Дерека он так переволновался, что чуть не умер!

– Дело в том, что после твоей передозировки и возвращения из больницы мы страшно боялись, что ты можешь сделать что-то неадекватное, – начал он. – Сбежать или навредить себе, или еще что-то…

– Папа, я была под такими сильными препаратами, что не помню те дни.

– Знаю, знаю. Мы пытались подстраховаться. Даже слишком.

– И?

– Мы с мамой заранее установили камеру в твоей комнате. Нам нужно было знать, что ты в порядке. Нам было очень страшно после того, что с тобой случилось. После той передозировки я узнал, что такое настоящий страх за ребенка, поэтому держать тебя дома на успокоительных, пока этот Митчелл не отвяжется, или ты от него, – казалось наилучшим решением. Тогда мы с мамой были уверены, что вся проблема в нем. Что он – корень всех твоих бед…

– П-продолжай, – сказала я, вдруг начав заикаться.

– В общем, мы установили камеру. Спрятали в светильнике так, что ее даже детектив не нашел бы. После того, как Митчелл забрал тебя, мы вытащили все файлы с домашнего сервера, на который шла запись. С ними нужно было что-то сделать, либо сохранить, либо стереть…

Отец склонился над столом и закрыл лицо руками.

– Я… Я должен сказать тебе еще кое-что. Прежде, чем продолжу. И умоляю тебя попытаться понять и простить меня. Дерек приезжал проведать нас, когда узнал, что с тобой приключилось.

– Дерек?!

– Да. И он был очень расстроен. Плакал. Хотел тебя увидеть. Он был так плох, что я позволил ему подняться в твою комнату. Мамы не было дома. Она бы не позволила тревожить тебя. А я… сделал это.

– Ты позволил Дереку пойти проведать меня? – нервно рассмеялась я. – После всего, что он делал?

– Он плакал. Он умолял.

– Боже, да цирк это все! И причем тут это? Я вообще не помню, чтобы Дерек приходил. Я не видела его.

– Ты была под сильным снотворным и не запомнила, что…

Отец снова сжал мою руку и посмотрел на меня с такой болью во взгляде, будто кто-то втыкал в него иголки одну за другой, в самые болезненные места.

– Что не запомнила? – переспросила я.

– На камере… На видео…

Отца трясло так, что я испугалась, что ему сейчас снова станет плохо. Он смертельно побледнел и был не в состоянии вымолвить то, что хотел сказать.

– Покажи мне видео, – ровным тоном сказала я. – Просто включи. Ты ведь для этого взял сюда с собой ноут? Что он сделал?

Я думала, что отец откажет и мне придется уговаривать его, но он сдался и сразу же открыл ноутбук, будто знал, что все равно не сможет пересказать увиденное. Он развернул его ко мне, включил видео и отошел, снова схватившись за сигару.

– Я не знал, доченька, я не знал. Не думал, что подобное может случиться, – он снова и снова повторял эти слова, пока, сгорбившись, не ушел от стола аж на другую сторону сада.