Пол, похоже, был из белого и коричневого мрамора. В гостиной стояли мягкие кожаные диваны кофейного цвета, журнальный столик из красного дерева, а красивый камин довершал образ. Стены разных оттенков коричневого были грамотно украшены разными предметами искусства. Безусловно, это была холостяцкая берлога, но модернизированная, чтобы соответствовать богатству Костаса.

Я следовала за ним мимо просторной кухни, идеально сочетавшейся с гостиной, там находились схожие шкафы красного дерева и мраморные столешницы. В комплекте с приборами из нержавеющей стали. Осматривая дом Костаса, я быстро осознала, что деньги моей семьи не могли себе позволить даже стоять рядом с богатством Костаса. Вот почему nonno сказал, что их решение – закон. Они могли позволить себе все делать так, как им было угодно.

Костас остановился, войдя в комнату, похожую на хозяйскую спальню. Цветовая гамма была той же, что и во всем доме, однако чтобы как-то смягчить ее, добавили кремовый оттенок. В центре комнаты стояла огромная двуспальная кровать с балдахином. Если в любой другой спальне она бы казалась вычурной, то сюда подходила идеально. Кровать была из цельного дерева с замысловатыми узорами, идущими вверх по каждому столбу. Когда мой взгляд прошелся по кремовым простыням, меня поразила внезапно пришедшая мысль. Я должна буду спать в этой постели с Костасом. Человеком, только что лишившим другого жизни.

– Мы еще не женаты, – выпалила я, приходя в ужас. – Может, мне лучше переночевать где-то в другом месте, пока этого не произойдет?

Костас, уже успевший раздеться до трусов, выгнул бровь.

– Если боишься, что я украду твою добродетель, то не волнуйся. Я не собираюсь прикасаться к тебе, пока мы не поженимся. Моя мать воспитала меня, как джентльмена, – он ухмыльнулся. – Однако этой ночью ты будешь спать со мной именно в этой кровати.

Я стала разглядывать Костаса. Разные татуировки покрывали его точеную грудь, твердый, как скала, пресс, внушительные бицепсы и предплечья. Он не был чересчур мускулист, но, очевидно, поддерживал себя в форме. Вероятно, путем отпиливания разных частей тел и избиения ими людей...

Единственное мужское тело, на которое я когда-либо обращала внимание, принадлежало Алексу, а огромная разница между этими двумя мужчинами была очевидна. Алекс был подтянут и худощав, его тело явно принадлежало юноше, а Костас... у него была фигура мужчины... пугающего мужчины.

– Тебе нравится то, что ты видишь, moró mou? – спросил Костас, заметив, что я его разглядывала. Я снова подняла взгляд, посмотрев в его ореховые глаза. Они уже были не такими темными, как в подвале. В них больше не было ярости. Теперь они казались мягче и приобрели красивый медовый оттенок. На мгновение меня заворожило то, как цвет его глаз менялся в зависимости от настроения. Раньше было ясно, что Костас зол, а теперь мне, казалось, никак не понять, в каком он расположении духа.

– Я задал тебе вопрос, – произнес Костас, его глаза немного посветлели.

– Нет, – ответила я, – и прекрати называть меня «moró mou». Я не твоя малышка. И вообще не твоя, – я вздрогнула, как только закончила говорить, опасаясь его реакции. Я никогда не умела просто подчиняться. Мама всегда говорила, что я упрямая и волевая, и могла делать все, что захочу, поскольку не из тех людей, которые сдаются. Я считала эти черты своими достоинствами, но теперь из-за них меня могли убить... или еще хуже.

Костас быстро пересек комнату и оказался у меня перед носом прежде, чем я смогла извиниться. Он толкнул меня к комоду, резное дерево впилось в поясницу. Костас опустил руки по обе стороны от моего тела, заключая меня в клетку. Его лицо было в каком-то миллиметре от моего. Наши взгляды встретились.

– Ты. Моя, – прорычал он. – И чем скорее ты это примешь, тем лучше для тебя. В это же время на следующей неделе ты станешь моей женой. И только от тебя зависит то, как ты станешь тут жить. Можешь вести себя хорошо, и я подарю тебе весь мир. Солнце, звезды и чертово небо. Или же ты можешь все усложнять. Тогда я лишу тебя всего, оставив лишь тьму вокруг.

Его взгляд упал на мой рот. Костас высунул язык и облизал губы. Выражение его глаз вдруг обрело смысл. Вожделение. Он был возбужден. И собирался меня поцеловать. Костас проверял меня. Хотел посмотреть, хорошо ли я отыграю свою роль.

Я еще не приняла решения, когда его язык прошелся по моей верхней губе, а потом и по нижней. Глаза закрылись сами собой, явно сделав выбор за меня, а в следующий миг меня пронзила острая боль. Я шокировано распахнула глаза. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что произошло.

Этот мудак укусил меня! Я втянула нижнюю губу и ощутила металлический привкус. Черт возьми, он прокусил ее до крови! Костас скривил губы в хитрой улыбке, ведь я действительно собиралась позволить ему поцеловать меня.

– Очень мило, – прошипела я, пытаясь скрыть свое смущение.