Дюбуа не снижал скорость весь путь до дома. Я адски устал: перелет занял всю ночь, и я почти не спал. Мечтаю ощутить Джесс в своих руках. Заверить ее, что разберусь с этим; что никогда не уеду, потому что продаю этот проклятый отель, и Тревор нам больше не помешает. Мне останется справиться с еще одним мудаком, и мы сможем жить в мире. Хватит с меня.

Когда мы останавливаемся на подъездной дорожке, только начинает светать. Дюбуа открывает дверь гаража, и когда мы начинаем въезжать, нечто на двери, ведущей в дом, бросается мне в глаза.

— Стоп!

Я выхожу из машины и нахожу у порога изуродованного до неузнаваемости кролика. На двери его кровью написаны слова:

«Я ОХОЧУСЬ НА КРОЛИКА»

Слышу позади проклятия Дюбуа и бегу из гаража в дом, чтобы убедиться, что она невредима. Когда я оказываюсь в прихожей и отключаю сигнализацию, мое сердце стучит в горле от оглушающей тишины.

— Джесс! Кристина! — кричу я.

Тишина.

Блядь! Блядь! Блядь!

Боже, пожалуйста, не отнимай мою семью. Я не смогу пережить это снова.

— Мы здесь, сынок.

У меня подкашиваются ноги от облегчения, когда я захожу в гостиную: Джессика, прижав к себе сумочку, свернулась комочком возле моего отца и спит. Ее щеки опухли от слез. Она обута в теннисные кеды, на ней черные штаны для йоги и серая толстовка. Меня охватывает желание взять ее на руки и отнести к себе в спальню, укутать в мягкое одеяло и сидеть с ней в обнимку возле камина. Я хочу остановиться и жить с ней этим моментом.

— Она в порядке? — спрашиваю я хриплым голосом.

Он хмурится и потирает заспанные глаза.

— Смотря, что под этим понимать. Сын, тебе многое нужно объяснить.

Мое сердце колотится в груди. Что он знает? Мысли все еще бесконтрольно мечутся в голове, когда Джесс просыпается. Страх мелькает в ее глазах, когда она садится и видит меня.

Чертов страх.

Сколько раз я избивал ее, унижал, угрожал, а она стала бояться меня только сейчас?! А ведь все, чего я хочу, это прожить остаток жизни, поклоняясь ей? Что, блядь, случилось, пока меня не было?

— Я знаю о книге.

Моя кожа леденеет, когда я слышу ее пугающие слова. Конечно, она, черт побери, знает. Любопытная женщина узнала код доступа в мою спальню, а сейф открывается тем же проклятым кодом!

— Детка, дай мне объяснить…

— Нет! — шипит она. — Ты — убийца, Брэкстон! Я не буду очередной страницей в твоей книге. Это мое последнее гребаное «прощай». Скатертью дорожка. Ты — монстр, и не лучше моего мужа.

Ее слова врезаются в меня, пробуждая мою черную душу. «Муж». «Монстр». «Прощай». Отец пытается успокоить ее, Дюбуа что-то говорит мне, но ярость оглушает меня, и я больше ничего не слышу. Не могу больше удерживать ее. Пора мне сделать то, что лучше для нее.

— Свяжи Банни. Ее пребывание здесь окончено. — Мои слова холодны и безразличны. В комнате стоит тишина, пока до каждого из них доходит смысл моих слов.

Дюбуа первый приступает к действиям. Он хватает Джесс и тащит ее, кричащую, в гараж. Когда он, наконец, вытаскивает ее из комнаты, я ловлю на себе разгневанный взгляд отца.

— Брэкстон Кеннеди, я не знаю, что, черт возьми, происходит, но мы исправим это. Поговори со мной, сынок. Что бы это ни было, не делай этого. Джессика любит тебя, а ты любишь ее. То, что ты собираешься сделать, будет концом. Это ошибка.

Я отмахиваюсь от него.

— Папа, мы поговорим, когда я вернусь. Скажи Картье, чтобы отвез Кристину домой. Держи их в безопасности.

* * *

Выключи сердце, Бракс.

Думай головой.

Я отключаю эмоции и решаю сделать то, что необходимо.

Слезы должны катиться по раскрасневшимся щекам игрушки, и ее мольбы должны становиться более отчаянными с каждым километром.

Но не с ней. Банни другая. Всегда была и всегда будет.

Дюбуа крепко связал ее: запястья и лодыжки стянуты галстуком, а шарф так сильно натянут через открытый рот, что почти душит ее.

Тем не менее, вместо того, чтобы просить и плакать, она смотрит на меня. Страх, который был в глазах, ушел, и теперь ненависть наполняет черты ее лица. Эта ненависть направлена не только на меня. Она направлена на каждую негативную ситуацию, которая когда-либо происходила с ней: потеря Грейс, проституция, наркотики, побои от ублюдка, которые она пережила в отеле, и все, что я сделал с ней.

Все игрушки в конце пытаются избежать неизбежного. И она тоже должна.

Каждый чертов раз одно и то же.

Пожалуйста, не избавляйтесь от меня, сэр.

Но Джесс не похожа на них. Ее глаза сверкают яростной решимостью. Если бы у нее было оружие, она бы использовала его против меня. Эта мысль выворачивает меня наизнанку. Это неправильно.