— Оно говорит, что ты считаешь себя непривлекательной, — опустив ладонь мне на бедро, он дразнящее потер его вверх-вниз. — Недостаточно хорошей. Недостаточно красивой, — нахмурился Харли. — Такое выражение у тебя бывает, когда ты пытаешься удачно подать себя для них.

— Для кого? — сглотнула я. Неужели он видел меня насквозь?

— Для Америки. Для кретина Дека. Для интернета, — Харли потер пальцем шов моих джинсов чуть выше промежности, и я удивленно ахнула. — Оно мне не нравится. Ты красавица и как бы ни выглядела, я все равно тебя хочу. На самом деле мне нравится видеть тебя настоящую, — заявил он с нежной улыбкой. Отпустив мое бедро, Харли поднял руку и погладил меня по щеке прямо под густо подведенным глазом. — Твои сексуальные веснушки. Искреннюю улыбку. Блестящие зеленые глаза.

— Правда? — растаяла я.

Ухмыльнувшись, он снял с себя толстовку, и его рельефная татуированная грудь тут же притянула мой взгляд. Мне хотелось провести часы, разглядывая каждый рисунок.

— Я хочу посмотреть на тебя, — прорычал Харли.

Ухватив мою толстовку за низ, он стянул ее с меня вместе с футболкой. Я нетерпеливо вздохнула и помогла ему, сняв с себя лифчик. Мы были вместе наполовину голыми. Я умирала от желания прижаться к Харли кожей к коже.

— Сними джинсы. Покажи, как ты течешь.

— А ты бесстыдник, да? — рассмеялась я его прямолинейности.

Харли в ответ лишь пожал плечами и снял свои джинсы. Толстый жаждущий член вырвался на свободу. Совершенно точно Бенджамин. Практически монстр в сравнении с кукольными шестью дюймами Кена Деклана. Мысль о том, как они встали бы рядом, вызвала у меня смешок.

Я сорвала большой куш.

Во всех смыслах.

Мой смешок перерос в приступ смеха. Харли ничуть не помог мне, начав щекотать. Какие мы только звуки ни издавали, но вскоре я осталась голой, и в палатке повисла тишина. Лежа на боку рядом со мной, Харли пожирал меня напряженным взглядом карих глаз. Я дрожала, но не от холода. От предвкушения. Я была нагой и раскрытой. Почему же я чувствовала себя объектом внимания куда больше, чем прежде? Даже больше, чем когда на нас смотрела вся страна?

— Ты мне нравишься, — коварно усмехнулся Харли, пальцем спускаясь вниз по моему телу.

— Ты мне тоже.

Он добрался до клитора, и я ахнула. Харли начал умело его натирать, и я закрыла глаза. Он прижался к моим губам и поцеловал с едва сдерживаемой потребностью. От каждого движения его языка и пальца я скатывалась все дальше к краю. Возбуждение набирало обороты, и грядущее падение обещало стать самым грандиозным в моей жизни.

— Да…

— Тебе нравится, как я доставляю тебе удовольствие? — Харли горячими выдохами щекотал мое лицо.

— Не останавливайся, — прерывисто прошептала я.

И он не остановился. Каким-то образом Харли умудрился ласкать меня быстрее, заставив выкрикнуть его имя в тихую ночь. Не успела я спуститься с высот подаренной им кульминации, как он раздвинул мои ноги и вошел в меня одним мощным толчком.

Я закричала.

Харли тут же замер.

— Я сделал тебе больно? — прошептал он мне в губы.

— Нет, — заверила я, всем существом умоляя его продолжать. — Мне нравится.

Ухмыльнувшись, Харли начал медленно брать меня. Никогда прежде я не была с таким большим мужчиной. Большим во всех отношениях.

— Детка?

— Мм?

— Теперь ты моя, — замедлившись, Харли с нежностью посмотрел на меня.

Я впилась пальцами в его плечи, и все мои мысли отступили под натиском очередного оргазма. Я извивалась и дрожала, пока Харли не отметил меня изнутри теплым выплеском. Здесь, в холодных Висконсинских лесах мы дико занимались любовью, отмечая свою территорию. Мы предъявляли друг на друга права.

— А ты мой, — заявила я.

Харли расслабился, но не отстранился, хотя из-за смягчившегося члена свидетельство нашей страсти все-таки потекло из меня. Нащупав второй спальный мешок, Харли нас укрыл. Затем он перекатился, чтобы я оказалась сверху. Член во мне дрогнул, но Харли ничего не предпринял. Просто прижимал меня к своей груди. Я крепко заснула в самых лучших медвежьих объятиях на свете.

Кто откажется обниматься во сне?

А спать с девятидюймовым членом в своем шелковом кошельке?

Да никто. 

Харли

Проснулся я от шума дождя. Вдалеке грохотал гром, и палатку хлестал ливень. Видимо, день в дороге настолько меня измотал, что я не заметил начала шторма. Судя по рассеявшейся тьме, наступило утро.

Я посмотрел вниз, на спутанные светлые волосы, рассыпавшиеся по моей голой груди. Член затвердел и пробудился, хоть Тейлор и спустилась с него. Соскользнув с меня, она льнула к моему боку, прижимаясь ко мне бедрами и руками в поисках тепла. Чтобы согреть ее, я натянул спальный мешок ей на плечи и принялся обдумывать наш следующий шаг. Как бы я ни хотел остаться здесь и обнимать Тейлор, интуиция побуждала меня вернуться в дорогу.