Они забрали их у меня.

Они. Забрали. Их.

Во мне буквально взорвался пылающий шар ярости, неконтролируемый и отчаянный. Поскольку Гнилой больше не держал меня, я решил использовать этот момент в своих интересах. Вскочив на ноги, я бросился на него, врезавшись плечом ему в спину. От неожиданности он не удержал равновесия и повалился вперед на второго психопата, все еще пытавшегося засунуть член в штаны. Они споткнулись, налетев друг на друга. Подняв ногу, я со всей силы пнул Гнилого, отчего тот упал, сильно ударившись головой о кофейный столик. Он не вставал, потому я кинулся ко второму парню.

Его нож все еще торчал из шеи Блэр. «Спасибо за помощь папе, девочка». Я разбежался и боднул его головой, после чего светловолосый упал на задницу. Не теряя времени, я ударил его ногой по носу, насладившись тошнотворным звуком, с которым тот сломался. Я снова и снова бил его туфлей по лицу. Но потом ему удалось откатиться.

– Черт! – воскликнул он, посмотрев на Гнилого, по лицу которого хлестала кровь. – Какого хрена ты с ним сделал?

Голова Гнилого лежала под странным углом, а глаза смотрели пустым тусклым взглядом.

Зарычав, как медведь, я снова бросился на этого ублюдка, однако мужчина отпрыгнул назад, а потом вскочил на ноги и побежал. Я пнул его в спину, заставив взвыть, но бега он не замедлил. Какого хрена этот придурок вообще бежал?

«ВЕРНИСЬ, УБЛЮДОК!»

Однако он быстро скрылся из вида.

Я услышал щелчок захлопнувшейся задней двери, а потом отчетливый грохот удалявшегося мотоцикла.

Я должен был умереть.

С ними.

Я посмотрел на своих девочек, и из груди вырвался удушливый хрип. Мне нужно было их подержать. Подержать на руках, черт возьми. Со слезами, заливавшими лицо, я осторожно вытащил нож из шеи дочери. Потом потребовалось провернуть несколько маневров, в процессе которых я пару раз порезал руки, но все же смог освободиться от веревки. Снова обретя свободу движений, я сорвал ленту с губ и стал баюкать своих девочек. Притянув к своей груди, я крепко сжал их тела и закричал.

Я кричал, кричал и кричал до хрипоты.

Когда тела стали холодеть, я засунул руку в карман. Дрожащими пальцами я нашел в списке контактов единственного оставшегося родного человека и позвонил ему.

– Если ты передумал насчет дня благодарения…

Из груди снова вырвался крик.

Настоящее время...

Черт побери, этот малец станет моей погибелью.

– Прости, президент, – пробормотал Нэс, поднимая с пола гаража гаечный ключ и бросая взгляд на вмятину на топливном баке.

«Черт, клянусь, Стражу лучше поскорее прийти и забрать этого неуклюжего придурка, прежде чем я отрежу его руки и скормлю их ему же».

Глаза парня расширились, и он отступил назад, едва не уронив мой чернильно-черный спортивный «Харлей» 2020 года, все еще сверкавший на свету. У меня вырвался предупреждающий рык.

– Эй, кандидат, – окликнул его Фильтр, направившись к нам от своего мотоцикла. – Почему бы тебе не попить водички и не сделать перерыв? Выглядишь так, будто готов наложить в штаны. А если опрокинешь мотоцикл Койна, придется гадить через сорок дырок в своей заднице.

Нэс отдал гаечный ключ Фильтру и буквально отполз, бормоча извинения.

– Я утоплю его в озере Кэйстоун, – произнес я грубым и раздраженным голосом.

Фильтр рассмеялся, со звоном откинув ключ на рабочий стол.

– Твой брат разозлится, если утопишь его сына.

– Переживет.

– Что переживет? – спросил Дракон, выглядя сегодня чертовски бодрым и ухмыляясь, как дурак.

– То, что я убью Нэса.

Зеленые глаза Дракона заинтересованно вспыхнули, его массивная черно-зеленая татуировка дракона на шее задвигалась, будто живая.

– Ооо, как мило. Помочь?

Фильтр толкнул его.

– Иди и вываливай свое дерьмо где-нибудь в другом месте. Я тут вообще-то пытаюсь обезвредить бомбу.

Меня.

Я был бомбой.

Которая все время тикала.

Если бы не мой вице-президент, Фильтр, я бы уже давно взорвал весь этот чертов мир. Он заземлял меня и заставлял сосредоточиться. В большинстве случаев. Я всегда балансировал на грани потери гребаного разума, готовый превратиться в ядерную бомбу. Фильтр не давал мне делать глупости.

– Ты всегда портишь мне удовольствие, – надулся Дракон, как какая-то девчонка, которой, по сути, и являлся.

– Убирайся отсюда, придурок, – рассмеялся Фильтр. – Увидимся в Церкви[2].

– Почему от него пахнет, как от... – я замолк, подыскивая подходящее слово.

– Гея?

– Я хотел сказал, как от сучки.