Мне не хотелось всё сводить к дилемме «как сильно я люблю родителей» против «как сильно я верю в то, что чужой человек даст мне денег».

Он невероятно щедр, но способен ли подписать пустой чек, не задавая вопросов?

Если откажется, то явно потом что-то заподозрит, когда я внезапно потеряю кольцо. И даже если согласится дать денег, всё равно потом может начать копать под мою семью.

Придётся рискнуть благополучием дорогих мне людей, поставив на человека, которого я знаю каких-то несколько дней — на человека с неблагополучным прошлым.

О котором он не особенно хочет говорить.

Пока что я узнала о нём всего ничего. На вопрос о родителях он ответил:

— Я очень любил свою мать. — Его взгляд затуманился, но глаза светились нежностью. — Братья были постарше и часто отсутствовали, так что большую часть времени я проводил рядом с ней. Она научила меня играть в шахматы и ездить верхом. Пела мне песни. — Об отце он говорить отказался.

И хотя причины смерти его обоих родителей в течение двух лет по-прежнему оставались неясны, я не настаивала на ответах.

Он верил, что если поделится со мной своими секретами, то я поделюсь моими, а этот момент я планировала отложить как можно дальше. Читай: навсегда.

— Если он поймёт, что им манипулировали, то добьется пересмотра брачного договора. И ты останешься ни с чем, — Кэрин вздохнула. — Пит знал, что так будет. Он просил напомнить тебе, что вы с ним совершенно разные.

И только с судьбой нельзя смухлевать…

Доверие Дмитрия уже было предано кем-то, кому он доверял, обидчик выбрал его, а потом сознательно обманул.

Я тоже выбрала его и сознательно обманула. Моя семья вынудила его действовать, нарочно столкнув с моим бывшим. Несмотря на наши мотивы, разве он может так просто отмахнуться от схожести поступков?

Я вспомнила его потухший взгляд, когда он сказал:

— В конце концов, мы всегда это понимаем, правда?

— Вайс, я расскажу тебе сейчас то, что не говорила никому. — Кэрин немного помедлила, — я собиралась во всём признаться Уолкеру. Готова была держать пари на свой дом, что он меня любит. Он сам так говорил. — Я вспомнила, как нежно он на неё смотрел. — У нас родился ребёнок, но всё равно он бросил нас с Кэшем. Я знаю, как легко стать слепой.

На первый взгляд у Дмитрия и Уолкера было много общего: оба богатые и гордые. Неужели Дмитрий отреагирует так же, как Уолкер? Неужели я, как и Кэрин, никогда не оправлюсь от разрыва?

Во что я верила больше: в преданность Севастьяновых или в слёзы, которые Кэрин скрывала?

— Напиши мне, что решила, — сказала она. — Сегодня.

— А как бы ты всё провернула?

Она не колебалась.

— Я бы наплевала на внезапную страсть, сбросила бы с себя его чары, развелась бы с тем, с кем едва знакома, пока он не развёлся со мной, и забрала бы с собой столько, сколько смогла. Тогда и семья была бы спасена, и мы бы снова оказались все вместе. Об этом мы мечтали столько времени. А ты этого хочешь?

— Ну конечно.

— До самой смерти, детка.

Я посмотрела на кольцо. До самой смерти.

— Я сегодня освободился пораньше и могу отвезти тебя по магазинам, — сказал Дмитрий, когда я вошла в кабинет.

Конечно, потому что ты чуткий и внимательный.

— Очень мило с твоей стороны.

Он нахмурился, заметив моё расстроенное лицо.

— Что случилось? — Он встал.

Я подошла к нему.

— Ничего.

— Да ладно, даже мне понятно, что что-то не так. — Он положил ладони мне на плечи. — Ты можешь рассказать мне обо всём, zhena moya.

Я смотрела на него снизу вверх. Чувствуя эту близость и теплоту его рук, я вдруг чётко осознала, как надо поступить, а слова Кэрин в голове померкли. В конце концов, разве она знала, какой Дмитрий замечательный? Она же говорила, что любой нормальный человек станет копать.

А мой муж немножечко сумасшедший.

Инстинкт афериста, на который я полагалась в жизни, подсказывал, что надо побороться и за мужа, и за кольцо, и за долг картелю. Если всё, что он мне рассказал с момента нашего знакомства — правда, то и в этом он мне не откажет.

Собираешься довериться ещё одному мужчине, а, Вайс?

— Я… что если я попрошу тебя сделать кое-что, зная, что это нечестно?

Он сглотнул и хрипло спросил:

— Развод?

— Нет!

Выдохнув, он снова уселся в кресло.

— Тогда мне совершенно не важно, о чём ты просишь. Жена захотела — жена получила, помнишь?

— Но ты ничего не поймёшь, если не попытаешься докопаться до истины. А я знаю, что тебе очень важно всё понимать.

Его губы изогнулись.

— Ты уже так хорошо меня изучила.

Я сделала шаг назад.

— Извини; это была ошибка. Просто что-то на меня нашло. — Неужто я действительно это ляпнула?

Чёрт, Вайс, соберись!