Анника вскрикивает, когда я хватаю Улкана и отправляю его на пол. Разворачиваюсь к нему, пока он тупо смотрит на кровоточащую культю своего плеча, где секунду назад была его рука. Его глаза выпучиваются, когда его взгляд поднимается ко мне.

— Я говорил тебе, что будет, если ты еще раз так назовешь мою жену, — бормочу я.

Он пытается что-то сказать. Но мое лезвие вспыхивает, вонзаясь ему в рот, перерезая язык и мокро выходя из затылка.

Свет гаснет в его глазах, когда я снова выдергиваю лезвие, и он падает грудой на пол.

— Кензо…

Анника подбегает ко мне, подхватывая меня, прежде чем я падаю. Я поворачиваюсь к ней со стоном, когда крепко прижимаю ее к себе.

Парадная дверь выбивается. Сморщившись, я заставляю себя повернуться, подняв меч.

Мал останавливается на полпути в дверном проеме, его окровавленный клинок наготове. Его глаза встречаются с моими, когда мои ноги начинают подкашиваться.

— Полегче, братишка, — ворчит он, бросаясь вперед и подхватывая меня вместе с Анникой, прежде чем они оба обнимают меня и выводят из парадной двери.

— Женщина, которая здесь живет, — хриплю я, когда замечаю, как она прячется с соседями, которые вышли посмотреть, что, черт возьми, происходит. Я склоняю голову перед ней, а затем бросаю взгляд на своего брата. — Позаботься о том, чтобы она и её дети были в безопасности. Найдите им новый дом; хороший. И дайте ей все, что ей нужно на жизнь в финансовом плане, плюс достаточно, чтобы ее дети могли пойти в школу.

Он хмурится.

— Хорошо, но как насчет того, чтобы сначала отвезти тебя домой…

— Сделай это, Мал.

Он твердо кивает.

— Хорошо, все сделано, даю тебе слово. Я знаю, как ты относишься к тому, что дерьмо якудза разрушает жизнь мирных жителей.

— А теперь мы можем, пожалуйста, отвезти тебя домой? — бормочет Анника, прижимая меня к себе.

АННИКА

Кровь. Так много крови. Я стою под теплыми струями душа, мои волосы прилипли ко лбу, а руки скрещены на груди.

Розовая вода стекает по моему телу. Красные завитки у моих ног, спиралью уходят в слив. Но ее все еще так много.

Так много, черт возьми, крови.

Образ Улкана, рычащего мне в лицо и пытающегося схватить меня, пока кровь из его груди брызжет во все стороны, повторяется, заставляя меня вздрагивать и содрогаться. Я зажмуриваю глаза, вдыхая пар, пытаясь стряхнуть воспоминания.

Рука касается моего бока. Я вздрагиваю, поворачиваясь с криком в горле, прежде чем мои глаза встречаются с Кензо. Обнаженный, его собственные раны еще кровоточат, он заходит под воду вместе со мной.

Безмолвно его глаза встречаются с моими. И именно тогда я начинаю волноваться, что увижу это: взгляд.

Как будто я сломлена. Испорчена.

Брак.

Теперь он знает все. Он знает худшую часть меня, мою отвратительную историю с Валоном.

Кензо тянется ко мне. Но я снова вздрагиваю и отступаю к кафельной стене за моей спиной.

Его брови хмурятся.

— Почему, — тихо рычит он.

— Я… грязная, — шепчу я.

Он поворачивается, чтобы взять гель для душа.

— Я вымою пятна, которые ты пропустила…

— Нет, Кензо, — хриплю я, отступая, когда его рука тянется ко мне. — Я…

Снова отвожу взгляд. Он замирает на мгновение, но затем внезапно его руки хватают меня за бедра, притягивая к себе. Я напрягаюсь, пытаясь снова отстраниться. Но он крепко держит меня, поднимая руку, чтобы обхватить мое лицо и поднять глаза к его.

Вода стекает по его великолепному лицу и темным волосам. Его пронзительный взгляд удерживает мой.

— Кензо…

— То, что с тобой сделали, было злом, Анника, — тихо говорит он. — Это ни в коем случае не оскверняет тебя. Это не меняет того, как я тебя вижу.

Его одна рука скользит в мои волосы. Другая крепче сжимает мое бедро.

— Ничто из этого не меняет того, что я к тебе чувствую…

Он прижимает меня к стене, грудь к груди, сердце к сердцу.

— То, как я убил бы за тебя…

Мой пульс подскакивает, когда он откидывает волосы с моего лица и наклоняется ближе, наши глаза даже не моргают под струями душа.

— Или то, как я люблю тебя.

Он обхватывает мое лицо, пока его рот опускается, его губы сминают мои, и я таю в его объятиях. Стону, отчаянно цепляясь за него, словно меня бросает в ураган, а он — моя единственная точка опоры. Я жадно всхлипываю в поцелуй, крепко обнимая его, пока он поднимает меня на руки, выключает воду и выносит из душа.

Воздух, ударяющий по моей мокрой коже, — это проверка реальностью. Я напрягаюсь и отстраняюсь от его губ с содроганием.

— Он… — Я сглатываю. — Он все еще там, — выдыхаю я. — Он ушел…