Он опускает руку и поворачивается, спокойно подходит к одному из стульев за столом для совещаний позади себя и садится.

— Иди сюда.

Дело не только в мягком, но и в повелительном тоне. Дело не в дурацком британском акценте.

То, как он указывает на меня пальцем в жесте «иди сюда». Это просто… что-то со мной делает.

Прежде чем я успеваю усомниться в себе или как-то защититься от предательских чувств, я иду к нему. Собираюсь сесть в кресло рядом с ним, но Кензо качает головой.

— Сюда, — бормочет он, похлопывая себя по коленям.

— Что? — я задыхаюсь.

— Иди сюда. — Тихо рычит он, снова сгибая пальцы и указывая на свои бёдра.

Лицо вспыхивает, когда я сажусь к нему на колени.

Затем вздрагиваю и ахаю, когда он разворачивает меня и смело перекидывает через свои ноги лицом вниз.

— Кензо!

Глаза округляются, а дыхание перехватывает, когда он хватает меня сзади за штаны для йоги и одним сильным движением стягивает их с моей задницы до середины бёдер.

— Какого чёрта?! — вскрикиваю я, когда он хватает меня за трусики и тоже стягивает их. Весь мой мир взрывается, лицо горит, а тело пульсирует не только от стыда, но и от порочной потребности в чём-то большем.

В чём-то тёмном.

Дрожу, чувствуя себя крайне обнажённой и уязвимой.

Я уже чувствовала себя так раньше. Но в этот раз всё по-другому. На этот раз это не оружие, используемое против меня, чтобы мучить меня и удерживать на месте.

Сейчас в том, что он делает, есть что-то странное, освобождающее. То, чему он позволяет расцвести во мне.

То, что он извлекает из глубин моей души.

Тот-кого-нельзя-называть был монстром. Его намерения были подлыми и порочными. Кензо, может, и придурок, даже немного психопат. Мы, возможно, и враги.

Но он не монстр.

Поэтому, когда его рука скользит вверх по задней поверхности моего бедра и по заднице, я не вздрагиваю и не прижимаюсь к нему. Не отгораживаюсь и не отступаю.

Я принимаю это.

Вдыхаю его.

Позволяю теплу его прикосновений и обжигающему взгляду впитаться в кожу и воспламенить меня.

Большая рука Кензо обхватывает мою ягодицу. Лицо вспыхивает от смущения, когда он широко раздвигает меня, и я чувствую прохладный воздух между бедер.

— Что… — Мой голос дрожит. — Что ты…

— Всё, что я захочу, принцесса, — рычит он. — Не забывай, ты моя жена. Ты моя — вся целиком. Включая, — бормочет он, — эту милую маленькую киску.

Его рука скользит между бёдер, и я сдерживаю стон, когда один из его пальцев дразняще скользит по моим губам.

— Разве это не так, — тихо говорит он.

— Я… я…

— Скажи это.

Я вызывающе качаю головой.

— СКАЖИ это, — рычит он.

Я замолкаю.

— О… она твоя, — наконец бормочу, чувствуя, как жар приливает к лицу.

Кензо мрачно усмехается.

— Кто она?

— Моя… — Я сглатываю. — Моя… вагина.

Он тяжело вздыхает.

— Принцесса, принцесса. Ты можешь придумать что-нибудь получше.

Я вскрикиваю, когда он небрежно шлепает меня по заднице, отчего кожа вспыхивает огнем и жаром. Он проделывает это снова с другой половиной, заставляя меня кипеть и извиваться от желания. Чувствую, как Кензо достает что-то из кармана. Затем его рука скользит обратно между слегка раздвинутых бедер, дразня мою влажность.

— Что ты…

Я всхлипываю, прикусывая губу, когда чувствую, как что-то твердое и упругое входит в меня. Мои глаза закатываются от удовольствия, когда он погружается глубоко, и только тогда я понимаю, что он U-образной формы. Один конец упирается в мою точку G, а другой — в клитор.

Все мое тело начинает дрожать.

Я слышу щелчок нажимаемой кнопки.

О, ЧЕРТ……

Игрушка начинает посылать вибрации, распространяющиеся по телу подобно приливным волнам. Это почти чересчур интенсивно, но едва ли не невыносимо. Я пытаюсь сдержать стон, но не могу сдержать громкий крик удовольствия, когда пульсирующее урчание у моего клитора и в точке G уносит меня в бездну.

— Сейчас, — мрачно бормочет Кензо, перекрывая вибрирующий гул, превращающий меня в лужицу у него на коленях. — Давай попробуем еще раз, хорошо? — Он сильно шлёпает меня ладонью по заднице, заставляя вскрикнуть от удовольствия. — Скажи это.

— Она… твоя! — Я задыхаюсь, цепляясь за его мускулистые бедра и извиваясь на них.

— Кто? Старайся усерднее.

Мир тает, когда у меня отвисает челюсть.

— М-моя… киска! — Я хнычу.

— Является?

— Твоей! — Я громко скулю, когда волны обрушиваются на меня.

Не могу поверить, что говорю или делаю это. Я не “подчиняюсь”. Никогда никому не подчиняюсь. Но прямо сейчас я жажду этого. Отчаянно нуждаюсь в этом.