Я сдерживаю желание улыбнуться.

— Да?

Имею в виду, что Такеши, может, и не любит меня, но я не в ладах с его братом, а не с ним. А поскольку Хана оказалась такой чертовски классной, а Такеши — её близнец…

Скажем так, пока мы были в Монреале, до того, как у меня разрядился телефон, я, возможно, сделала небольшую покупку в качестве мирного жеста.

— Да, — Такеши хмурится. — Kawasaki ZX10R.

— Ого, — задумчиво киваю я. — Довольно милая тачка.

Я не просто заменила ему шины.

Я купила ему новый мотоцикл. Либо пан, либо пропал, верно?

Такеши смотрит на меня, скрестив мускулистые руки на широкой груди.

— Твой приёмный отец заплатил за него?

— А твой за твой последний мотоцикл?

— Я сам зарабатываю, ведьма, — холодно огрызается он.

— Забавно. Я тоже.

Он кривит губы.

— Не пытайся купить мою преданность.

Я вздыхаю.

— Я ни хрена не покупала. Это было извинение. — Пожимаю плечами. — Мне не следовало возиться с твоим мотоциклом. Я была зла.

— И что?

Боже, неужели с братьями Мори все непросто?

— И мне жаль. Действительно. Это было дерьмово с моей стороны.

Такеши еще мгновение пристально смотрит на меня. Я киваю на телефон в его руке.

— Видишь, он идёт с новым креплением выхлопной трубы от Акраповича?

Такеши приподнимает бровь. На секунду его обычная маска жестокости и кровожадности слегка спадает, и я даже успеваю уловить что-то вроде «впечатления».

— Ты разбираешься в мотоциклах?

Я киваю.

— Ага.

— Почему, потому что ты, чёрт возьми, их крадёшь?

— Ага.

Он ухмыляется.

— Я имею в виду, отчасти.

— А что ещё? — рычит Такеши.

— Что меня не ловят, когда их краду, потому что я ещё и умею ездить.

Уголки губ Такеши слегка приподнимаются.

— Из-за чего ты злилась? В больнице.

Я молчу.

— Мой брат?

Отвожу взгляд, и он усмехается.

— Да, он хорош в этом, — ухмыляется он. — Затем Такеши выдыхает. — Ладно, это чертовски классный мотоцикл.

— Не за что.

— Я не благодарил тебя. Хотя было бы неплохо, если бы его доставили в Киото, а не сюда.

— О, ты возвращаешься в Киото?

Такеши широко улыбается, вскидывая брови.

— Чёрт. Это будет хорошо.

* * *

— Что, чёрт возьми, случилось?! — холодно бросаю я, врываясь на кухню.

Кензо поднимает взгляд от чашки кофе, которую пьёт, сидя за стойкой, и хмуро смотрит на меня.

— Да? Я могу тебе помочь?

— Киото?! Я не собираюсь переезжать в чёртов Киото.

Он медленно выдыхает.

— Ну, я переезжаю, а ты моя жена. Так что…

— Так что иди на хуй, — бросаю в ответ. — Я не поеду.

— Ты можешь поехать сама, или я могу тебя привезти. То есть, ты можешь поехать со мной добровольно, или я могу заставить тебя.

— Как ты заставил меня прошлой ночью?

Ладно, это дешевый прием. И дерьмово это говорить, когда мы оба были так увлечены тем, что произошло прошлой ночью, включая применение силы, а он прижал меня к полу и продолжал, даже когда я сказала "нет".

— Что ты сказала? — рычит Кензо с предупреждающей ноткой в голосе. Я игнорирую её.

— Я была пьяна в стельку, и ты это знал, — огрызаюсь я. — На ум приходит фраза «воспользоваться ситуацией», не так ли?

— Конечно, нет, — холодно отвечает он, вставая со стула, и от этого у меня внутри всё сжимается. — И мне не нравится, когда меня в чём-то подобном обвиняют.

Я смущённо сглатываю. Да, я переступила черту приличий.

— Ну…

— Ну, ничего, — выплевывает он, бросаясь ко мне и нависая надо мной. — Ты не спала.

— И ты только что залез в мою постель.

— Технически, — он хватает меня за запястье, — Это моя кровать, и женатые люди, как правило, делят ее.

Я дергаю свою руку.

— Отпусти меня.

— Нет. Не раньше, чем ты признаешься, что прошлой ночью кончила, как жадная маленькая шлюшка, на мой член. Несколько раз.

Я опускаю взгляд, моё лицо горит.

— Ну?»

Я пожимаю плечами.

— Я жду.

— Прекрасно, — бормочу я, отчаянно краснея. — Отлично. Это было… хорошо.

— Я не об этом спрашивал.

— Хорошо, я…

— Ты будешь смотреть на меня, когда разговариваешь со мной, принцесса.

Я киплю от злости, скрипя зубами, поднимаю на него взгляд. В ту минуту, когда встречаюсь взглядом с его великолепными черными глазами, вся моя пылкая дерзость улетучивается.

— Ладно, ладно, — шепчу я.

— Ладно, ладно, что?

Боже мой, он собирается заставить меня сказать это ему в лицо.

Мудак.

Делаю глубокий вдох, расправляю плечи.