— Направо! — шиплю я своим братьям. Они оба кивают и взлетают на соседнюю крышу, обходя стрелка с фланга. Я бросаю взгляд на Айзека, и он сурово кивает мне в ответ.

— Ты со мной?

— Десять лет в спецназе? — ворчит он в ответ. — Да.

— Этого хватит.

— Вперед!

Мы оба бросаемся к стрелку, когда он опускается на одно колено и наводит винтовку. Затем он вздрагивает и пригибается, когда Такеши и Мэл бросаются на него сбоку. Он так и не заметил, как они приблизились.

Попался, ублюдок.

— Брось оружие! — Кричу я, когда мы бросаемся на него.

Он так и делает. Затем он делает нечто совершенно неожиданное.

Бросает винтовку, встает, разворачивается, а затем бежит к краю пятиэтажного здания.

— Подожди!

Он перелетает через него головой вперед, раскинув руки в стороны. Я подбегаю к краю и смотрю вниз, морщась, когда вижу, как он падает на тротуар внизу, и его череп разлетается вдребезги, как дыня.

— Что за хрень? — ворчит Так, тоже выглядывая за край, его лицо перекошено. — Какого чёрта он это сделал?

— Не хотел, чтобы его поймали, — ворчит Айзек, пожимая плечами и спокойно убирая оружие в кобуру.

— Да, но… серьёзно? — бормочет Такеши.

Айзек снова пожимает плечами:

— Что? Его не поймали.

Когда мы возвращаемся в здание Соты, я первым делом направляюсь к нему. У него сбивается дыхание, но это лишь результат выброса адреналина. Он не ранен, и Хана с тремя другими людьми Соты уже поднесли к нему кислородный баллон, чтобы облегчить его состояние.

Затем поворачиваюсь и встречаю взгляд Анники. Я молча подхожу к ней по крыше.

— Ты в порядке?

Она кивает. Её лицо выражает некоторое потрясение, но не более того.

До меня вдруг доходит: в неё стреляли уже не в первый раз.

Почему меня это так беспокоит?

— Ты не ранена?

— Она в порядке, — бормочет Фрейя, бросая на меня взгляд.

— Она может сама за себя ответить, Мортиша, — бросаю я в ответ.

Фрейя прищуривает глаза, а затем улыбается:

— Знаю, ты пытаешься быть придурком, но я воспринимаю это как комплимент.

— Отлично. Воспринимай, как хочешь, — бормочу я, отстраняясь от неё и хмуро глядя в лицо Анники. — Тебе правда не больно?

Она приподнимает бровь:

— Боже мой, сколько раз ты хочешь, чтобы я это повторила?

— Один раз, вслух, было бы неплохо, — ворчу я.

Она закатывает глаза:

— Я в порядке. Можешь перестать притворяться, что тебе не всё равно, ладно?

Анника встает и проталкивается мимо меня, чтобы подойти и поговорить с Киром, Айзеком и Фреей. Я просто продолжаю смотреть ей вслед.

Дело в том, что…

Я осознаю, как настойчиво спрашивал её, всё ли с ней в порядке, и что всё это было не просто для показухи, чтобы притвориться, что мне не всё равно.

Возникает вопрос: почему, чёрт возьми, мне было так важно убедиться, что с моей фальшивой женой, которая мне даже не нравится, всё в порядке?

Ответ шуршит у моих ног. Я хмурюсь и наклоняюсь, чтобы поднять маркер с кровью, пока его не сдуло с крыши. Смотрю на наши имена, написанные на нём.

Мне всё равно, потому что нравится мне это или нет, должен я это или нет, но эта женщина — моя законная жена.

Брак будет заключён. Он был скреплён кровью. Он был скреплён насилием.

И пути назад уже нет.

АННИКА

В течение двух недель после нападения на особняк Соты Акиямы мы, по сути, находимся на полной изоляции. С тех пор, как я переехала в Нью-Йорк несколько месяцев назад, я живу в потрясающей квартире Тейлор, потому что она теперь живёт с Дрейзеном в его невероятно роскошном особняке в Центральном парке. Фрейя тем временем живёт жизнью рок-звезды в разных роскошных отелях.

Однако после перестрелки Кир прекращает все это. Мы с Фреей переезжаем в двухуровневый пентхаус, который он купил около года назад, а сам он отправляется в Лондон по делам.

Там мы в безопасности: пентхаус — это крепость, охраняемая небольшой армией его людей. Но мы, по сути, пленницы. На улицу выходить нельзя, кроме как во внутренний дворик Кира. Даже тогда мы должны находиться там только в том случае, если сначала предупредим охрану, чтобы они были начеку.

Честно говоря, это головная боль. Но, по крайней мере, со мной Фрейя, и примерно через неделю я уже живу по её преимущественно ночному расписанию, что меня вполне устраивает.

Наконец, после двух недель плена, Кир даёт добро.

Личность стрелявшего в нас снайпера пока не установлена. Но ясно, что он был нанятым профессионалом. Пистолет и боеприпасы невозможно было отследить, отпечатки пальцев парня были химически выжжены, и даже все его настоящие зубы были заменены имплантатами.