— Канпай, — бормочет он, делая глоток. — Что у тебя на уме, Кензо?

Я убираю свою угрозу.

— Хотел спросить тебя о браке.

Он усмехается, а затем замирает.

— Ты серьезно?

Я киваю.

— Ты с кем-то познакомился?

Я выдыхаю.

— В некотором смысле.

Есть определенные вещи, которые приходят на ум, когда думаю об Аннике. Такие вещи, как месть и возмездие. Такие вещи, как наказание.

Такие вещи, как трахать ее жестко и безжалостно. Принадлежать ей. Доминировать над ней и подчинять её. Брать её всеми способами, которыми мужчина может взять женщину.

Ни разу — никогда — я не представлял, что женюсь на этой чёртовой женщине.

Честно говоря, никогда не думал и не желал этого ни с кем другим. Тьма во мне не допускает ничего нормального в моих чёрных венах.

— Я не знал…

— Я тоже, — горько ворчу я, потягивая свой напиток.

Мой отец глубокомысленно кивает.

— А-а-а.

Вот так-то.

Да, он знает, что это такое.

— Так и есть, — ворчу в ответ. — Но мой вопрос, — продолжаю я, — не о браках мафиози по контракту. Речь идет о браке как таковом. — Думаю, как бы подойти к этому деликатнее. — Когда ты встретил Беллу…

— Я просто знал.

Он произносит это без малейших колебаний. Затем быстро хмурится.

— Не хотел проявить неуважение к твоей матери. Я очень заботился об Астрид.

Я тихо улыбаюсь.

— Знаю.

— Если бы она рассказала мне о тебе, когда во второй раз приехала в Японию… — Он качает головой. — Думаю, все могло бы сложиться по-другому. Но я знал, что она никогда не была моей. Знал, что она скрывала какую-то часть себя. И, думаю, я сделал то же самое в ответ.

— Она не была твоим человеком, — бормочу я. — Белла была.

Отец хмурится, явно не зная, как ответить на это, не обидев меня.

— Ты никогда не заставишь меня чувствовать себя плохо, говоря об этом, — тихо говорю я. — Если уж на то пошло, я не думаю, что ты был ей нужен. Если бы был, она бы сделала так, чтобы это сработало. Она бы осталась и рассказала тебе о нас.

Хидэо отводит взгляд, кивает и делает ещё один глоток скотча.

— Так что с Беллой…

— Как и сказал: я просто знал. — Он улыбается про себя, прежде чем повернуться ко мне, и улыбка становится еще шире. — Мгновенно. Без колебаний. Это была она.

— Но что, если ты не «просто знал», — настаиваю я. — Что, если это не было чем-то, что сразу бросилось в глаза?

Хидео смотрит на меня с любопытством, словно заглядывает сквозь мои стены.

— Ты спрашиваешь меня не о настоящей любви. Ты спрашиваешь о совместном проживании.

Я сардонически улыбаюсь.

— Возможно.

— И якудза это подстроили?

— Да, чтобы избежать войны, — рычу я.

— Понятно, — кивает он. — Хорошо, скажу вот что. Все всегда сводится к совместному проживанию, даже если у вас есть любовь всей вашей жизни. Поверь мне. Даже у нас с Беллой были свои моменты.

— И если она не столько «настоящая любовь», сколько "враг"… — Я замолкаю.

Хидео ухмыляется.

— Тогда сделай так, чтобы она не была.

— Не уверен, что это возможно. Она не та, кого я бы выбрал для себя и за миллион лет. Безрассудная. Эмоциональная и вспыльчивая. Грубая. Ей плевать на традиции, она насмехается над любыми правилами. Показывает средний палец…

— Понял, Кензо, — тихо усмехается мой отец. — Но я повторю: если ты будешь жить с врагом, это отравит вас обоих. И ты, похоже, должен это сделать.

— Должен, — бормочу я.

Мой отец вздыхает.

— Кензо, я не одобряю тот образ жизни, который ты выбрал. Ты это знаешь. Но уважаю тебя за то, что ты следуешь своим решениям и делаешь то, что должен. — Он криво улыбается. — Сота явно хорошо тебя воспитал.

— Просто не думаю, что ты хотел бы, чтобы я был таким.

— Я лишь предлагаю. Это твоя жизнь, сын мой. И она навсегда станет твоей женой. Сделай из нее ту, с кем ты сможешь жить. Вот мой совет.

Я поднимаю свой бокал.

— Спасибо.

Он поднимает свой.

— Поздравляю с помолвкой, сынок. Канпай.

— Канпай.

АННИКА

— Вот в чем дело, придурок, — тихо рычу я. — Ты не можешь просто взять и уйти. Не можешь уйти сейчас и заставить нас с Фреей разгребать это дерьмо. Ты понял?

Дамиан не отвечает: неудивительно, ведь он все еще находится в медикаментозной коме. Но я чертовски уверена, что он все еще слышит меня и понимает, о чем говорю, громко и четко.