— Ага, поняла. С нами все хорошо. Спасибо, что проведал, дальше я справлюсь сама. Джозеф пообещал мне, что позвонит в полицию.

— Ты, наверное, захочешь рассказать им и об этом тоже, — сказал Хамильтон, указывая на мою входную дверь.

Рассказать им про что? Нахмурив брови, я посмотрела в сторону своей квартиры. Увидев что-то белое, мои ноги сами по себе понесли меня к разорванному листку бумаги, приклеенному скотчем к двери. Мое сердце бешено колотилось. Мама позвала меня по имени, но это не остановило меня. Когда я увидела грязно написанную записку, кровь застыла в моих жилах.

Вера,

На данный момент,

Я сохраню твой секрет.

— С.

— Он был здесь, — провизжала мама. — Я звоню в полицию.

Она достала телефон и набрала девять-один-один, а я повернулась и посмотрела на Хамильтона.

Он выглядел пугающе спокойным, но в его взгляде была огненная решимость. Его темные пустые глаза смотрели со зловещей угрозой. Черт. Это было слишком.

Хамильтон и полиция уже давно уехали. К тому времени, как мы дали показания, и у меня провели обыск квартиры, было три часа ночи. Мама мирно дремала на матрасе рядом, одна ее рука лежала на животе, а другая за головой. Я чувствовала себя в большей безопасности, зная, что она со мной, но все еще не могла заснуть.

Хамильтон исчез в тот момент, когда мы позвонили Джеку и рассказали, что случилось. Часть меня почувствовала облегчение, но другая часть чувствовала себя в большей безопасности рядом с ним. Я не мыслила здраво, когда убегала из того кафе, мне просто нужно было уйти от этого мужчины, который преследовал меня. Я боялась, что мое влечение к Хамильтону может разрушить новый брак мамы. Не говоря уже о том, что это вызовет новые слухи.

Несмотря на то, что охрана была припаркована на стоянке возле дома, а рядом спала мама — мне все равно было страшно.

Сеинт не выглядел угрожающе, скорее жутко, странно и агрессивно. Меня больше пугало его вторжение в мою личную жизнь, чем его постоянно присутствие.

Если бы у него не было пушки, я бы смогла хорошенько надрать его тощую задницу. Именно его непредсказуемость и власть, которую он имел надо мной, делали его более угрожающим.

Мой телефон, лежащий на тумбочке, завибрировал. На экране высветилось сообщение.

Хамильтон: С тобой все хорошо?

Я: Не могу уснуть.

На экране то появлялись, то пропадали точки, которые означали, что он набирает текст. Когда от него наконец-то пришло сообщение, я крайне удивилась вопросу.

Хамильтон: Почему ты убежала из кафе?

Я закусила губу, пытаясь понять, как ответить таким образом, чтобы это звучало разумно.

Я: Думаю, я была в состоянии «бей или беги», поэтому ушла оттуда так быстро, как только могла.

Хамильтон: Это было так странно, я чертовски волновался за тебя. Если бы ты была рядом со мной, я бы перегнул тебя через свое колено и отшлепал твою шикарную задницу до красноты.

Я сглотнула и, не моргая, смотрела на его сообщение, перечитывая еще раз, и еще раз, и еще раз.

Встав с кровати, пошла в гостиную, оставив маму спать одну. К тому времени, как я умостилась на кожаном диване, Хамильтон успел прислать мне два сообщения.

Хамильтон: Ты где?

Хамильтон: Лепесток, вернись. Не нужно бояться.

Я: Я и не боюсь.

Хамильтон: Нет, боишься. Так чего же?

Проведя языком по нижней губе, схватила одеяло и набросила на голые ноги.

Я: Сеинта. Разрушить новый брак мамы. Не быть достаточно хорошей.

На самом деле два последних пункта я не отправила. Это как-то слишком лично, и я не уверена, что Хамильтон успел заслужить мое доверие. Мы едва ли знали друг друга. Влечение однозначно было, но что-то большее? Не думаю.

Хамильтон: Хочешь, чтобы я помог тебе подумать, о чем-то другом?

Я: Что ты задумал?

Эти дразнящие точки несколько раз моргнули в чате, а я, затаив дыхание, ждала от него сообщения. Прошли минуты, и я уже практически полностью была уверена, что не получу ответа, но мой телефон зазвонил:

— Алло, — ответила я уставшим голосом.

— Во что ты одета? — спросил Хамильтон глубоким голосом. Эта клишированная фраза прозвучала бы скучно в устах любого, но только не в его.

— В удобную футболку, — призналась я, а Хамильтон усмехнулся.

— Это сексуальная удобная футболка?