Я закричала, но Лука не колебался, он прижался к моей спине, удерживая в плену одной рукой вокруг груди, а затем быстро и жестко начал вдалбливаться в меня. Я прикусила губу. Это причиняло боль, но в то же время чувствовалось хорошо. Каждый раз, когда врезался в меня, он задевал глубоко внутри точку, которая посылала искры удовольствия через все мое тело. Горячее дыхание Луки обожгло мне шею, когда он потянулся вниз и потер пальцами по моему клитору. Я кричала, задыхалась, и хныкала. Я чувствовала, что напряжение растет. Рычание Луки завело меня еще больше. Его пальцы крутили мой сосок почти мучительно, он укусил меня в изгиб шеи, и звезды вспыхнули у меня перед глазами, когда я взорвалась. Я выкрикивала имя Луки снова и снова, когда тряслась от последствий своего оргазма, но он не замедлялся. Он врезался в меня жестко и быстро, его пальцы на моем клиторе были неутомимы, его дыхание стало тяжелым, и затем я кончила снова, разбиваясь на тысячу крошечных частиц удовольствия. Мои ноги подкосились, но Лука пригвоздил меня к спинке своим телом. С рычанием он схватил меня за бедра и стал трахать еще сильнее. Завтра я буду в синяках и ссадинах, но я не могла заставить себя беспокоиться об этом. Когда он задрожал на мне и укусил другую сторону моего горла, я безвольно распласталась по дивану, слишком пресыщенная и измученная, чтобы сделать что-нибудь после того, как он кончил в меня.

Я думала, что все закончилось, но Лука поднял меня со спинки и опустил на пол. Он раздвинул мои ноги максимально широко друг от друга, насколько это было возможно. Я была слишком чувствительна и, вероятно, не смогла бы больше кончить, но глаза Луки придавили меня своей интенсивностью. Он схватил меня за запястья и поднял их у меня над головой, затем потер двумя пальцами вдоль моих складок назад и вперед, прежде чем закружить перед моим входом и заскользить ими внутрь дюйм за дюймом. Мои глаза закатились, когда он мучительно медленно стал входить в меня пальцами. Мои стенки сжались вокруг его пальцев, и я услышала звуки, вырывающиеся из моего горла, которые не узнала. Он не коснулся моего клитора, просто трахал меня своими пальцами с сосредоточенным взглядом на лице.

— Так что, это, по-твоему, гребаная ложь? — спросил он грубо, согнув пальцы во мне и заставив меня задохнуться в удовольствии. — Скажи мне, Ария. Скажи мне, что ты наслаждаешься этим так же, как и я. — Отчаяние в его голосе напугало меня.

Он согнул пальцы снова, и я захныкала:

— Да, Лука. Мне это нравится.

Он щелкнул по моему клитору большим пальцем, и я выгнулась на полу, но он отдернул палец, несмотря на мой протестующий стон, и продолжил двигать пальцами во мне.

— Так что, ты солгала? Зачем?

Он сводил меня с ума потребностью. Я хотела, чтобы он коснулся моего клитора, хотела, чтобы он двигался внутри меня быстрее, хотела, чтобы он трахнул меня.

— Да, я солгала! — Я извивалась в его захвате, желая освободить свои руки, чтобы добраться до его члена. Он уже становился твердым, и я хотела убедить его остановить мою пытку, но он был слишком сильным и слишком неутомимым.

— Почему? — прорычал он. Он остановил пальцы, и я хотела закричать от разочарования.

— Я солгала, потому что ненавижу то, что люблю тебя, потому что ненавижу то, что ты можешь причинить мне боль, даже не поднимая руку на меня, потому что я ненавижу себя за то, что люблю тебя даже при том, что ты никогда не ответишь мне взаимностью. — Лука выпустил мои запястья, его глаза были темными и вопрошающими.

Я не хотела разговаривать. Я дотянулась до его стояка и сильно сжала его:

— Теперь трахни меня.

Он схватил меня за ноги и притянул к себе, прижав их к своим плечам, а затем скользнул в меня одним мощным толчком, и я кончила на нем. Мои мышцы так сильно сжались вокруг его члена, что он хрюкнул. Он трахнул меня еще жестче, и я, сильно зажмурившись, царапала пальцами деревянный пол. Я распадалась от удовольствия и эмоций. Моя спина терлась о твердый пол, у меня все болело, и мои ноги одеревенели, но я кончила снова, когда Лука выпустил свое освобождение, а затем я потеряла сознание.

***

Все тело болело. Я застонала, когда перевернулась и обнаружила, что лежала в нашей постели. Лука, должно быть, унес меня наверх вчера вечером. Я распахнула глаза и обнаружила Луку, наблюдающего за мной со странным выражением лица.

— Что я сделал? — спросил он резким шепотом.

Я нахмурилась, затем посмотрела вниз на себя. Одеяла были откинуты, показывая на теле доказательства его действий прошлой ночью. Синяки от пальцев на моих бедрах и запястьях. На нежной коже горла и плечах были отметины от засосов Луки, а мои внутренние стороны бедер были красными от трения. Выглядела я кошмарно. Я села и вздрогнула от острой боли между ног. Но все же не смогла найти внутри себя никакого сожаления о чем-либо. Я не всегда хотела его грубости, но время от времени это было хорошим изменением темпа.

— Ария, пожалуйста, скажи мне. Я?..

Я нашла его глаза, пытаясь понять, о чем он говорит. Ненависть к себе вспыхнула на его лице, и я поняла, о чем он думал.

— Ты не помнишь?

— Я помню отрывки. Я помню, как держал тебя внизу, — его голос дрогнул. Он не прикасался ко мне. На самом деле он взгромоздился на краю кровати максимально далеко от меня. И выглядел опустошенным и сломленным.

— Ты не причинил мне вреда.

Его глаза метнулись к синякам.

— Не лги мне.

Я встала на колени и двинулась к нему, несмотря на то, что он напрягся.

— Ты был немного грубее, чем обычно, но я хотела этого. Я наслаждалась этим.

Лука не сказал ничего, но я могла поспорить, что он не верил мне.

— Нет, действительно, Лука, — я поцеловала его в щеку и сказала тише, — я кончила как минимум четыре раза. Точно не помню всего. Я потеряла сознание от избытка ощущений. — Облегчение смыло часть темноты в глазах Луки, но я была удивлена, что он не дразнил меня за мои признания.

— Я не понимаю, что на тебя нашло. Ты даже напал на Ромеро.

— Мой отец мертв.

Я дернулась: