Я смотрела на темное дерево двери и обдумывала побег. За ней раздался мужской смех, моего отца и босса. В комнате, наполненной самыми могущественными и опасными людьми страны, куда я должна войти. Ягненок наедине с волками. Я покачала головой. Стоило перестать так думать. Я и так заставила их ждать слишком долго.

Взявшись за ручку, я опустила ее вниз. Проскользнула внутрь, не глядя ни на кого, когда закрывала дверь. Собрав все свое мужество, я оглядела помещение. Разговор смолк. Мне нужно было что-то сказать? Я дрожала и надеялась, что они не замечали этого. Мой отец выглядел, будто кот, которому налили сливки. Мои глаза нашли Луку, и его пронзительный взгляд заставил меня окаменеть. Я задержала дыхание. С едва слышимым звоном он поставил стакан с темной жидкостью. Если никто ничего не сказал бы в ближайшее время, я бы точно сбежала из той комнаты.

Я быстро посмотрела на лица собравшихся. Нью-Йоркскую семью представляли Маттео, Лука и Сальваторе Витиелло, а также два телохранителя: Чезаре и незнакомый мне молодой человек. Чикагский синдикат был представлен моим отцом, Фиоре Кавалларо и его сыном, будущим доном, Данте Кавалларо, а также Умберто и моим двоюродным братом Раффаэле, которого я ненавидела с огненной страстью тысячи солнц. И в стороне стоял бедный Фабиано, которому пришлось надеть черный костюм, как и всем остальным. По нему было видно, что мальчик хотел подбежать ко мне, чтобы утешить, но он понимал, что сказал бы на это Отец.

Отец наконец-то подошел ко мне, положил руку на спину и повел в сторону собравшихся людей, словно агнца на заклание. Единственный, кто здесь выглядел совершенно скучающим, был Данте Кавалларо; он смотрел лишь на свой виски. Наша семья присутствовала на похоронах его жены два месяца назад. Вдовец в тридцать лет. Я бы пожалела его, если бы он не пугал меня до бесчувствия, почти так же, как и Лука.

Конечно, отец повел меня прямиком к моему будущему мужу, при этом скорчив такое странное выражение лица, как будто ожидал, что Лука упадет на колени от благоговения. А Лука с тем же успехом мог бы смотреть на камень. Сфокусировавшись на моем отце, его серые глаза были жесткими и холодными.

— Это моя дочь, Ария.

Видимо, Лука не упомянул о нашей неловкой встрече. Следующим заговорил Фиоре Кавалларо:

— Я не наобещал слишком многого, не так ли?

Я пожелала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Никогда не становилась объектом столь пристального... внимания. К тому же Раффаэле смотрел на меня так, что мурашки поползли по коже. Он вступил в ряды совсем недавно, две недели назад ему исполнилось восемнадцать. С тех пор он был даже более отвратителен, чем раньше.

— Верно, — просто сказал Лука.

Отец выглядел совершенно отстраненным. Незаметно для присутствующих, Фабиано пробрался ко мне и просунул ладонь в мою. Однако Лука заметил это и уставился на моего брата, который своим присутствием привлек внимание к моим обнаженным бедрам. Я нервно переступила с ноги на ногу, и Лука отвернулся.

— Возможно, будущие жених и невеста хотят побыть наедине несколько минут? — предложил Сальваторе Витиелло. Мой взгляд дернулся в его сторону, и я не сумела скрыть свой шок достаточно быстро. Лука заметил, но его, похоже, это не волновало.

Мой отец улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. Я не могла в это поверить.

— Мне остаться? — спросил Умберто. Я подарила ему быструю улыбку, которая исчезла, когда отец покачал головой.

— Дай им несколько минут, — сказал он.

Сальваторе Витиелло на самом деле подмигнул Луке. И они все ушли, остались только Лука, Фабиано и я.

— Фабиано, — последовал резкий голос моего отца. — Уходи оттуда сейчас же.

Фабиано неохотно отпустил мою руку и ушел, но лишь после того, как послал Луке самый смертоносный взгляд, на который способен пятилетний мальчик. Губы Луки скривились. Затем дверь закрылась, и мы остались одни. Что означало подмигивание отца Луки?

Я посмотрела на Луку. Я была права, из-за высоты каблуков моя макушка доставала ему до подбородка. Парень выглянул в окно. Не удостоив меня ни единым взглядом. Одев меня, как проститутку, они не повысили интерес Луки. Да имело ли это смысл? Я видела женщин, с которыми он встречался в Нью-Йорке. Их грудь выглядела бы лучше в этом платье.

— Ты выбирала платье сама?

Я подскочила, удивленная тем, что он заговорил. Его голос казался глубоким и спокойным. А было ли когда-нибудь иначе, а?

— Нет, — призналась я. — Мой отец.

Челюсть Луки дрогнула. Я не могла его прочитать, и это заставляло меня нервничать. Он сунул руку под полу пиджака, и я подумала, что вот сейчас парень направит на меня пистолет. Вместо этого он держал в руке черную коробочку. Лука повернулся ко мне, и я пристально посмотрела на его черную рубашку. Черная рубашка, черный галстук, черный пиджак. Черные, как его душа.