Что-то произошло. Я поняла это, как только Лука вернулся домой прошлой ночью, и мои подозрения подтвердились на следующее утро, когда я наблюдала, как он надевает пистолет и ножи. Два ножа пристегнуты спереди, два-сзади, два-снизу. Еще два ножа находятся в икрах. Лука попросил меня тоже подготовиться, но не сказал почему. Он ничего не сообщил, но, должно быть, вчера что-то случилось с его подчиненными, раз он созвал собрание всей семьи.

— Лука, я начинаю волноваться, — тихо сказала я, расчесывая волосы и опуская расческу на туалетный столик в спальне.

— Не волнуйся, — твердо сказал он, беря меня за руку и притягивая к своей груди.

— Это моя чрезмерная забота. Ты проведешь утро с Ромеро. Он будет следить за тобой.

— Я беспокоюсь за тебя, а не за себя, — нахмурилась я.

Выражение его лица смягчилось,но потом он ухмыльнулся.

— Меня трудно убить.

Я дернулась.

— Кто-нибудь попытается убить тебя сегодня?

Он поцеловал меня в губы, его хватка стала почти болезненной, прежде чем он отстранился. Взяв меня за руку, он повел меня вниз, где меня ждал Ромеро, выглядевший таким же обеспокоенным, как и я. Он быстро скрыл свои эмоции, когда заметил меня, но было слишком поздно.

— Лука, — прошептала я. — Что происходит? Я думала, это всего лишь собрание семьи.

Ромеро и Лука переглянулись, Ромеро кивнул и направился к входной двери.

Лука обхватил мои щеки ладонями, прикрывая нас от взгляда Ромеро. Я посмотрела ему в глаза, ища поддержки, но он меня не слушал. Страх сдавил мне грудь, слезы навернулись на глаза. Возможно, он пытался оградить меня от реальности мафиозной жизни, но я была дочерью консильери. Мафия была у меня в крови. Я знал его правила, его людей. Новый Капо означал смену власти.

Лука покачал головой.

— Нет, — прорычал он. — Никаких слез.

Я моргнула и сделала глубокий вдох.

— Ты вернешься ко мне. — это был скорее вопрос, чем утверждение.

На лице Луки отразилась мрачная решимость.

— Всегда. Даже если для этого мне придется убить тысячу человек.

Боже мой. Я ему поверила. Он поцеловал меня еще раз и попытался отступить, но я крепче обняла его за талию.

— Ария, — тихо сказал он, но я не отпустила его.

Лука подал Ромеро знак, и мгновение спустя Ромеро схватил меня за плечи и мягко оторвал от Луки. Бросив на меня последний взгляд, Лука вышел из квартиры. Двери лифта закрылись за его сильной спиной.

— Пойдем, Ария, — мягко сказал Ромеро, отпуская меня. — Нам тоже пора идти.

— У него неприятности? Потому что он молодой Капо?

Ромеро покачал головой.

— Лука не хочет, чтобы ты знала подробности. Не спрашивай у меня ответов, которые я не могу тебе дать.

Лука

Электростанция Йонкерса с красновато-коричневым кирпичным фасадом маячила у Гудзона.

— Врата в ад, — пробормотал Маттео себе под нос, когда мы припарковались у входа. Заброшенные окрестности электростанции были забиты десятками автомобилей.

Ворота в ад... пресса дала этому зданию такое название в последние годы из-за войн банд, но последняя настоящая кровавая бойня была организована семьей, и, возможно, сегодня последует еще одна. Ромеро взял Арию в поездку по городу сегодня. Я не хотел, чтобы она была в нашем пентхаусе или в особняке, если ситуация обострится. Если мы с Маттео умрем, Ромеро отвезет ее в Чикаго.

Две дымовые трубы поднимались в небо, как стволы. Я надеялся, что мое собственное оружие, пристегнутое к груди, сегодня не вступит в бой. Мы с Маттео прошли через скрипучие ворота, мимо ржавых труб, в главный зал здания высотой с Собор. Сотни мужчин повернули головы в мою сторону, когда я проходил мимо них. Фронт состоял из солдат из Нью-Йорка и Бостона, солдат, с которыми я часто работал в течение многих лет, но в рядах позади них я видел много менее знакомых лиц: солдат из Вашингтона и Атланты, из Кливленда и Филадельфии и других городов восточного побережья под моим управлением. Некоторые из них никогда не видели меня лично, только слышали истории и видели фотографии в прессе. Они посмотрели на меня, и по их лицам пробежал ропот. Я не выбрал для этого случая костюм-тройку, как сделали бы мой отец и Капо до него. Я была одет в обтягивающую темно-серую рубашку с закатанными рукавами, демонстрируя мускулы, над которыми я так упорно работал.

Я не выбрал для своей речи одну из высоких платформ, откуда открывался потрясающий вид на зал. Расстояние уменьшило бы влияние моего роста на людей. Я хотел, чтобы мои люди увидели меня вблизи, особенно те, кто не видел меня раньше. Я вскочил на низкую бетонную платформу с остатками ржавых болтов, прежде чем повернулся к собравшейся семье. Маттео остался в стороне. Если бы он был здесь со мной, я бы предположил, что нуждаюсь в его подкреплении, но сегодня мне нужно было показать своим людям, что я могу справиться с чем угодно в одиночку.

Я поднял руку, и мои люди сразу успокоились. Готтардо, сидевший впереди, смотрел на меня с едва скрываемым презрением.