— Ты не знаешь, в этом-то и проблема. Я жег, бил и резал. Я душил и топил людей. Я сделал все ужасные вещи, о которых тебе только снятся кошмары, Ария. До места назначения Джианны меньше минуты езды, если я попытаюсь.

Клянусь Богом, я знала. Я видела проблески того, на что он был способен, когда имел дело с другими. Я видела кровь, видела темноту и возбужденный блеск в его глазах. Я точно знала, что он за человек. Но, помоги мне Бог, я любила его, несмотря ни на что. Любила его больше всего на свете. Я заставила свое тело расслабиться в его объятиях, хотя это было самое трудное, что я когда-либо делала. Лука тоже это почувствовал, и его брови сошлись на переносице.

— Тогда делай то, что должен, Лука, - прошептала я, и я могла сказать это без колебаний, потому что знала: как бы он ни злился, как бы ни были темны времена, он никогда не причинит мне вреда. Я полностью доверял ему.

Он безрадостно улыбнулся и наклонился ближе, один раз прижав большой палец к моему запястью.

— Это выдает твои истинные чувства, Ария. Я знаю, ты боишься.

Мое тело боится тебя, но не сердце.

— Да, — призналась я. — Но не от боли и не от тебя. — это была ложь, перспектива боли очень пугала меня, и мы оба это знали, но я продолжала, — Больше всего меня пугает то, что ты больше не будешь мне доверять, что я разрушила лучшее в своей жизни, что я причинила боль человеку, которого люблю больше всего.

Выражение лица Луки могло бы разрушить миры своей силой. Он отпустил меня, как будто обжегся, и, развернувшись, направился в ванную. Я знала, что не должна была этого делать, но последовала за ним. Вцепившись в умывальник, он сердито смотрел на свое отражение. Его серые глаза горели яростью. Увидев меня в зеркале, он вскинул руки и сорвал со стены умывальник.

— Будь ты проклята, Ария. Будь проклята твоя любовь. Черт побери!

Он отпустил таз, и тот упал на землю, разбитый. Я сделала шаг в его сторону, потому что с ним я просто не могла оставаться в стороне.

— Ты превращаешь меня в гребаного дурака, — прорычал он.

А потом он оказался передо мной, высокий и внушительный. Он схватил меня за бедра и оторвал от земли, затем приподнял к кафельной стене. Его тело прижалось ко мне, и его рот обрушился на мой. Я почувствовала вкус крови, не зная, его это или моя, и мне было все равно. Его язык безжалостно завладел моим ртом, и я ответила на поцелуй. Его пальцы больно сжали мои бедра, когда он поднял меня. Он поднял мою юбку вверх, потом разорвал мои трусики. Я услышала, как он расстегнул ремень и молнию на брюках, а затем одним резким движением вошел в меня. Мой вздох был поглощен его ртом. Он не стал ждать, пока мое тело приспособится, как обычно; вместо этого он начал вколачиваться в меня жестко и быстро, его руки сжимали мою задницу, его рот был неумолим. И я полностью отдалась ему. Я вцепилась в его шею, экстаз смешивался с болью, когда Лука взял меня сильнее, чем когда-либо прежде.

Он тяжело дышал, его глаза были злыми, когда он приблизился к краю. Он перестал целовать меня и уставился мне в глаза самым напряженным взглядом, который я когда-либо видела. Он все еще любил меня. Я не потеряла его.

А потом он напрягся, его член расширился во мне, и он зарычал, его голова упала вперед. Я зарылась лицом в изгиб его шеи и позволила себе заплакать, прижимаясь к нему и слушая его хриплое дыхание и прерывистое сердцебиение. Его мускусный запах заполнил мой нос. Лука резко выдохнул, мышцы смягчились под моими руками, прежде чем он осторожно поднял меня и медленно вышел. Я не могла не поморщиться. Мне было больно. Лука опустил меня на землю, и наши глаза встретились. Он медленно перевел взгляд на свой член, испачканный чем-то розовым. Я не могла описать выражение его лица тогда. Сожаление. Печаль. Гнев. Он опустился на колени и прижался лицом к моему животу.

— Черт возьми, Ария, — прохрипел он. — Я поклялся, что никогда не причиню тебе вреда.

— Ничего страшного, — сказала я.

Он покачал головой, и некоторое время мы оставались в таком положении: его лицо прижималось ко мне, мои руки в его волосах.

— Я твой муж и твой Капо, — сказал он наконец, прежде чем поцеловать мягкую плоть моего живота, и его серые глаза встретились с моими. — Никогда больше не предавай меня.

Это был наполовину приказ, наполовину просьба. Его любовь ко мне могла выдержать только это; теперь я это понимала. Он был хищником, монстром. Он был моим.

— Не буду, — пообещала я, надеясь, что смогу сдержать обещание.

Глава 7

Лука

Я бросил последний взгляд на Арию. Она стояла ко мне спиной. Она была обнажена с головы до пят, каждый дюйм ее идеальной фарфоровой кожи, к которой только я мог прикоснуться. Ее лопатки и ягодицы покраснели от того, что терлись о плитки пола, когда я трахал ее.